На крошечном пюпитре лежал изящный экземпляр сутры, вокруг стояли ширмочки, висели колокольчики и какемоно.
Родители О-Тойо умерли, а она все жила в своей тихой обители. Ее прозвали «Амида-йи-но-Бикшуни», то есть «монахиня храма Амиды».
Перед храмом возвышалась статуя Джизо – друга больных детей. Молящиеся о выздоровлении больного ребенка приносили к его ногам рисовые лепешки – столько, сколько ребенку было лет. Обыкновенно у подножья статуи лежали две-три лепешки, редко от семи до десяти. Амида-йи-Бикшуни заботилась о статуе, зажигала перед ней благовонное куренье и украшала ее цветами из своего садика.
После утреннего обхода за милостыней она обыкновенно садилась за крошечный ткацкий станок. Несмотря на то что ее ткани были слишком узки для употребления, купцы, знавшие печальную повесть ее, всегда брали ее работу, даря ей взамен чашечки, вазы и карликовые деревья для ее садика.
Лучше всего она чувствовала себя с детьми, которых вокруг нее всегда было много: японские ребятишки играют целыми днями за оградами храмов.
Много счастливых детских лет протекло в храме Амиды-йи; матери, живущие по соседству, охотно посылали туда своих малышей, запрещая им смеяться над Бикшуни-сан:
– Она странная, – говорили они, – но это потому, что умер ее сынок и душа ее не вынесла этого горя. Будьте же добры и почтительны к ней.
Дети были очень добры и ласковы, но не совсем почтительны в обычном смысле этого слова. Они называли ее Бикшуни-сан и ласково здоровались, но обращались с нею как с равной себе. Они вместе играли, а она поила их чаем из крошечных чашек, угощала самодельными рисовыми лепешечками, величиною с горошину, дарила шелковые н бумажные ткани для кукол.
Малютки полюбили ее, как добрую старшую сестру.
Так проходили дни за днями, проходили годы; детки, вырастая, постепенно покидали двор храма Амиды. Суровый жизненный труд сменял их детские игры; они становились отцами и, в свою очередь, посылали детей играть за оградою храма Амиды. Любовь к Бикшуни-сан переходила от родителей к детям н внукам.
"
"Народ заботился о ее нуждах, принося ей больше чем вдоволь. Излишком она щедро делилась с детьми и зверюшками. Птицы гнездились в храме ее, покидая прежние жилища на головах статуй Будды.
Но вот Бикшуни-сан умерла. После ее похорон толпа детей прибежала ко мне. Девочка лет десяти от имени всех обратилась ко мне с такими словами:
– Господин, пожертвуйте что-нибудь для умершей вчера Бикшуни-сан! Ей поставили большой памятник, «хака», красивый, богатый.
