Вы дурно поступаете, казня человека только за то, что у него не хватает ума! Это вам отзовется… Я непременно вам отомщу! Месть родится от того чувства злобы, какое вы возбуждаете во мне! И за зло воздастся злом!..
А известно было: если человек умрет во гневе, его призрак может затем отомстить виновнику его смерти. Самурай знал это и потому отвечал тихо, почти нежно и ласково:
– Мы разрешаем тебе пугать нас сколько захочешь после смерти… Но на слово поверить тебе нам трудно… Не попытаешься ли ты дать образец твоей ярости после того, как тебе отрубят голову?
– Несомненно! – отвечал приговоренный.
– Тогда, – объявил самурай, вынимая длинную саблю, я сейчас отрублю твою голову… И вот перед тобой ряд тоби-иши. Пусть твоя голова, отделившись от туловища, укусит один из этих камней. Если твоему гневному духу удастся это сделать, мы, быть может, поверим в твои угрозы! Попытаешься ты укусить этот камень?
– Я его укушу!.. – бешено воскликнул пришедший в ярость человек. – Я его укушу!.. Уку…
Что-то сверкнуло, свистнуло и тяжело стукнуло.
Тело казненного склонилось на мешки. Два потока крови хлынули из его шеи… Голова покатилась к тоби-иши. И вдруг подпрыгнула, схватила зубами за выдавшийся край камня и на секунду отчаянно в него вцепилась… Затем упала на песок.
Никто не произнес ни слова. Слуги с ужасом смотрели на своего господина, а тот казался совершенно спокойным. Он протянул саблю ближайшему из слуг, и тот обмыл ее водой и вытер сталь шелковой бумагой.
…И этим окончилась вся церемония казни.
В течение многих месяцев слуги самурая жили в вечном страхе и тревоге. Они боялись увидать призрак.
Никто из них не сомневался, что обещанная месть проявится ужасным образом, и в своем страхе видели и слышали то, что существовало только в их воображении!.. Они ужасались свисту ветра, жалобно стонавшего в бамбуках, и трепетали при виде колеблющихся теней между деревьями сада.
Наконец, когда страх стал им больше невыносим, они собрались на совещание и стали умолять хозяина отслужить «Сегаки»[77] для успокоения мстительного духа.
– Этого совсем не нужно! – объявил самурай, когда старший слуга передал ему просьбу товарищей. – Я понимаю, что можно страшиться, когда последнее желание умирающего полно злобы и ненависти. Но в нашем случае нечего бояться!
Слуга с изумлением на него посмотрел. Он стоял молча, потому что не осмеливался просить хозяина объяснить ему его слова.
– Объясняется это очень просто, – продолжал самурай, угадавший сомнение своего слуги.
