На второй день путешествия, после утомительной и долгой езды, Томотадо с досадой убедился, что до места, где был назначен ночлег, ему не добраться очень долго, а на дворе разыгрывалась метель и вьюга. Лошадь его насилу передвигала ноги."
"Вдруг на откосе горы, под группой плакучих ив, Томотадо заметил маленькую хижину. Он заставил коня добраться до дверей скромного жилища и начал стучаться в закрытые от непогоды ставни.
Дверь отворила старая женщина, которая при виде красивого незнакомца воскликнула:
– Ах! Какая жалость видеть молодого человека, обязанного путешествовать в такую непогоду! Потрудитесь войти, господин!
Томотадо сошел с лошади и отвел ее под навес сзади хижины.
Потом он вошел под гостеприимный кров и увидал в хижине старика и девушку, гревшихся у очага, где пылали ветви бамбука. Его почтительно пригласили к огню, и старики хозяева принялись приготовлять ему что-нибудь на ужин.
Девушка исчезла за ширмой, но Томотадо успел заметить, что она очень хороша собой, несмотря на беспорядок ее одежды.
Он был очень удивлен, что такая красавица жила в таком убогом, нищенском месте.
Старик ему сказал:
– Почтенный господин, снег падает обильно, а до ближайшей деревушки еще далеко. Ветер силен, а дорога очень плоха. Было бы очень неблагоразумно продолжать ваш путь сегодня. Хотя эта хижина недостойное вас жилище и мы не можем доставить вам никаких удобств, но, может быть, будет благоразумнее остаться на эту ночь под этим скромным кровом? О лошади вашей мы позаботимся как можно лучше!
Томотадо с живостью согласился на это скромное предложение.
В душе он очень желал еще раз взглянуть на девушку.
Перед ним поставили простую, но питательную пищу, и молодая красавица появилась, чтобы угостить его вином. Она надела платье из грубой шерсти, но чистое и опрятное и привела в порядок прическу из своих густых, длинных волос. Когда она склонилась к самураю, чтобы налить ему вина, он убедился, что она несравненно красивее всех женщин, каких ему удавалось когда-либо видеть!.
. Все ее движения и жесты были полны грации, производившей на него чарующее впечатление. Старики спешили извиняться за дочь:
– Господин, наше дитя Айоажи[73] воспитывалась среди этих пустынных гор и не привыкла прислуживать знатным господам. Просим вас извинить ее неловкость и неумение!
Томотадо отвечал, что он считает за честь пользоваться услугами такой красивой особы.
Он почти ничего не ел, все любуясь девушкой, красневшей под его восхищенным взором.
