Один показался мне настолько соблазнительным, что в попытке устоять я судорожно, крепко сжала девочку, но она, на удивление, не вскрикнула, не выказала испуга. Почему бы не нажать на нее сию минуту и сразу все узнать? Бросить ей правду прямо в миловидное, сияющее личико? «Пойми же, ты знаешь, что делаешь, и уже почти убедилась, что я тебя проверяю; так почему бы тебе не признаться во всем откровенно, чтобы мы вместе могли как-то ужиться с этим и, быть может, как ни странна вся эта история, выяснить, что нам делать и что она означает?» Увы, это намерение я сразу отбросила; а ведь если бы поддалась ему, то избавила бы саму себя… от чего, вы дальше узнаете.
Вместо этого я избрала бесполезный, промежуточный путь: поднялась с кресла, подошла к кроватке и спросила:
– Зачем ты задернула полог, чтобы мне показалось, что ты тут лежишь?
Флора явно задумалась и ответила с божественной улыбкой:
– Затем, что мне не нравится вас пугать!
– Но если бы я, как ты полагала, действительно вышла в сад?.
.
Она не позволила себя озадачить; взглянула на пламя свечи, как если бы в моем вопросе не было ничего важного или во всяком случае личного, вроде мы обсуждали книжку Марсет[17] или «сколько будет девятью девять», и ответила вполне адекватно:
– Да ведь вы знаете, милая мисс, что можете всегда вернуться, и даже должны!
Вскоре она улеглась в постель, а мне пришлось, сидя рядом, долго держать ее за руку, чтобы доказать, что я признаю необходимость своего возвращения.
Можете себе представить, во что с тех пор превратились мои ночи.
Я досиживала без сна уж не скажу насколько допоздна; выбирая моменты, когда девочка несомненно спала, я крадучись покидала комнату и бесшумно проходила по коридору, добираясь даже до того места, где в последний раз встретила Квинта. Однако я больше не видела его там; пожалуй, здесь нужно заметить, что он вообще больше не являлся мне в доме. На лестнице, впрочем, со мной чуть не приключилась другая встреча. Однажды, поглядев вниз с верхней площадки, я заметила женщину, сидевшую на одной из нижних ступенек ко мне спиной; он сидела ссутулившись и пряча голову в руках, в позе глубокого горя.
Но в следующее мгновение она исчезла, не оглянувшись на меня. Все-таки я поняла, какое ужасное лицо увидела бы, и задумалась – окажись я ниже ее на лестнице, хватило бы у меня хладнокровия, чтобы подняться выше, как при встрече с Квинтом?
Ну, что касается нервов, то поводов для волнения хватало.
