То, о чем умалчивала экономка, оказалось весьма важно. Выяснилось, ни больше ни меньше, что на протяжении нескольких месяцев Квинт и мальчик постоянно общались. В пользу миссис Гроуз говорила ее храбрая попытка покритиковать неуместность этой ситуации; она намекала на неприличие такой тесной дружбы и даже позволила себе откровенно заявить об этом мисс Джессель. Мисс Джессель, как ни странно, потребовала, чтобы та не лезла не в свое дело, после чего добрая женщина рискнула обратиться напрямую к маленькому Майлсу.
Под моим нажимом она упомянула, что сказала ему, как ей хотелось бы, чтобы юный джентльмен не забывал о разнице положений.
Я, конечно, настояла на уточнении.
– Вы напомнили ему, что Квинт – всего лишь простой слуга?
– А то как же! Но вот ответ его был плох.
– И что он сделал? – спросила я после паузы. – Пересказал ваши слова Квинту?
– Нет. Вот как раз этого не сделал, – ей снова удалось меня впечатлить. Но она еще добавила: – Во всяком случае, я уверена, что не сделал.
Так он еще и отрицал некоторые случаи.
– Что за случаи?
– Когда они оставались вдвоем, как если бы Квинт был его наставником, и очень важным, а с маленькой леди занималась только мисс Джессель. То бишь Майлс с тем типом уходил гулять и проводил с ним целые часы.
– Выходит, что он увильнул от правды – сказал, что этого не было? – Ответ был мне так ясен, что я добавила: – Понимаю. Он солгал.
– Ох ты! – пробормотала миссис Гроуз. Видимо, это ей не показалось важным, судя по следующему замечанию: – Видите ли, ведь мисс Джессель не возражала.
Она этого Майлсу не запрещала.
– А он сослался на это в свое оправдание?
– Нет, – неохотно произнесла она, – Майлс об этом ничего не говорил.
– Не упоминал о гувернантке в связи с Квинтом?
Гроуз заметно покраснела, поняв, к чему я клоню.
– Ну, не высказывал он ничего. Отрицал, – и она повторила: – он отрицал.
Господи, как же мне пришлось нажать на нее!
– Значит, вам стало ясно, что ребенок знал, что происходило между этими двумя негодниками?
– Не знаю, – простонала бедняжка.
– Не знаю!"
"– Да знаете вы все, дорогая моя. Просто вам недостает моей ужасной храбрости, и вы умалчиваете, из робости, скромности и деликатности, даже о том, что в прошлом, когда вам приходилось, без моей помощи, молча терпеть, мучило вас больше всего. Но я вытащу это наружу! Что-то в поведении мальчика дало вам понять, что он покрывал и оберегал их связь.
