Помню, что я перебрала в уме все вероятные варианты, учитывая такие вполне естественные возможности, как, например, приход одного из наших служащих, или курьера, почтальона, мальчика-посыльного из деревенской лавки. Хотя я все еще ничего не видела, это рассуждение практически не повлияло на мою убежденность, что характер и поведение пришельца выдают в нем известного мне гостя. Мне уже казалось вполне естественным, что видимые вещи могут быть абсолютно иными, нежели они должны быть.
В том, что новое явление тождественно предыдущим, я уверилась, как только стрелки на маленьких часиках моей отваги дошли до нужной минуты; тем временем, сделав усилие ненамного меньшее, я перевела взгляд на Флору, которая находилась ярдах в десяти от меня.
При мысли о том, заметит ли видение девочка, сердце мое замерло на миг от сомнений и ужаса; и я, затаив дыхание, ожидала, когда она вскрикнет или подаст какой-либо иной знак интереса или испуга, и я пойму…
Я ждала, но ничего не произошло; затем в первую очередь я осознала – и это было, пожалуй, страшнее всего, о чем я должна рассказать, – что за последние минуты не слышала от девочки ни звука; и во вторую – что за те же минуты Флора повернулась спиною к воде.
В такой позе я застала ее, когда наконец посмотрела, с твердым убеждением, что за нами обеими прямо сейчас следят. Малышка только что подобрала с земли обломок дощечки с небольшой дырочкой, и это, очевидно, навело ее на мысль, воткнув палочку в качестве мачты, соорудить лодочку. Когда я взглянула на нее, она увлеченно и усердно пыталась соединить эти детали.
Понимание того, что она делала, так подбодрило меня, что через несколько секунд я почувствовала себя готовой на большее. Тогда я повернулась – и стала лицом к тому лицу, которое должна была увидеть.
VIIЯ разыскала миссис Гроуз, как только смогла освободиться; как я пережила время до встречи, не могу вразумительно объяснить. Но свой хриплый вскрик, когда я бросилась к ней, я словно слышу и сейчас:
– Они знают… это чудовищно, они знают, знают!
– И что же это они могут?.
. – экономка обняла меня, но в голосе ее слышалось недоумение.
– Да все, что мы знаем, – и лишь богу ведомо, что еще кроме этого! – Она отпустила меня, и я описала инцидент, впервые полностью осознав его сама. – Два часа назад, в саду, – я едва могла ворочать языком. – Флора видела!
Гроуз восприняла новость как удар под ложечку.
– Малышка сама вам сказала? – прошептала она."
"– Ни слова, в том-то и ужас.
