Гун скользит взглядом по мне, а я почему-то ощущаю себя голой, его запах ударяет в ноздри.
– Холодно на улице, Рения разрешила мне взять…
Оправдываюсь и краснею. Слишком на меня Монгол плотоядно смотрит, взгляд пробирает до костей похлеще, чем у его ручного чудовища. Теряюсь совсем и по инерции оголяю плечи, хочу снять чужую вещь и вернуть владельцу.
– Не смей.
Командует резко, и я замираю, но Монгол уже не смотрит на меня, короткий тихий свист и Маршал вскакивает, бежит к хозяину, растягивается у его ног, пока Гун медленно опускает руку и тянет пса за шипастый ошейник, заглядывает животному в глаза.
От этой сцены у меня внутри все переворачивается, стойкое ощущение рождается, что эти двое умеют общаться мыслями, что ли, или же тут запредельная муштра.
Спустя мгновение Гун проводит широкой ладонью по голове пса, скупая ласка вызывает у животного восторг и Маршал начинает вилять хвостом, как щенок.
– Список твоих наказаний растет в геометрической прогрессии, Алаайа.
Вскидывает раскосые глаза и мне почему-то хочется отступить.
Мой палач делает несколько шагов в мою сторону, застывает непозволительно близко и прихватывает меня за подбородок.
Одно касание, а по ощущениям огонь приложил.
– Я не сделала ничего плохого, он был голоден, я принесла еды…
Ухмыляется, залипаю на его улыбке, на белоснежном оскале, если быть точнее.
– Маршал дрессированный пес. Спецподготовка. И за то, что он взял еду у чужака, я могу его пристрелить. Это равноценно предательству.
Сглатываю ком, застрявший в горле, облизываю губы и в глазах расцветают слезы.
"
"– Ты сумасшедший?! Я ничего ужасного не сделала! Это ведь всего лишь собака! О чем ты говоришь?!
– Маршал не просто пес, он – оружие, натасканное признавать только хозяина. Еда только из моих рук, или того, на кого я укажу. Это правило.
Слеза скатывается по щеке от ужаса, от понимания, что я опять накосячила, что из-за моей глупости пострадает ни в чем не повинное животное.
Как?! Вот как я могла скучать по Монголу?!
А ведь узнав, что уехал, в груди зародилось что-то так сильно напоминающее тоску.
Накатывает дикая обессиленная злость. В сердцах отталкиваю мужчину. Злая на себя. Начинаю плакать навзрыд.
– Каждый поступок имеет свою цену.
Ровный голос с четким звуком металла заставляет захлебываться своими словами:
– Я не думала, что совершаю непростительную ошибку.
Трясусь вся, бросаю взгляд на собаку, которая, застыв изваянием, смотрит на своего хозяина.
