– Почему моя мать до сих пор не в палате?!
Рявкаю так, что лысоватый мужичок в тонких очках вздрагивает и смотрит на женщину позади меня, которую они решили игнорить всем отделением.
– Молодой человек, она сама отказалась от госпитализации! Нужен полис, но пациентка его не предъявляет.
– Чего?!
Натруженная рука накрывает мое предплечье, смотрю на смуглые ладони с мозолями.
– Не нужно. Мне уже лучше, Тургун. Пойдем домой.
Отпускаю бледного доктора и смотрю на женщину, которая на карачках мыла полы даже в хрущевке, в которой мы жили, чтобы заработать, чтобы сына поднять.
Драить полы дело тяжелое, за такой труд платят копейки.
Послушал, не настоял. Ушел домой и рассказывал, как проходят первые дни в универе. Желторотый пацан, надеющийся подняться по-честному.
Потом узнал, что мать болеет. Тяжело. А без бабок ты никому не нужен…
Двери закрыты.
И я их научился сшибать. С ноги.
Опускаю руку, вцепляюсь в ручку стула, сжимаю дерево настолько сильно, что слышен скрип. Держусь, чтобы ее не тронуть.
С каждым словом что-то внутри меня звенит и натягивается.
– Прекрати.
Заставляю ее замолчать, смотрит на меня с обидой и в глазах пелена слез. Пальцами сжимает рукоять ножа.
– Отдай мне.
Протягивает мне прибор, но я хватаю тонкое запястье и тяну девчонку на себя.
Глаза у нее вспыхивают, как звезды. Непокорная. Яркая. Дерзкая. Чувственная. Откликается на мое касание.
– Алаайа…
Опять слетает с губ откровением, и я вдыхаю запах ее волос.
– Что это означает?
– Просто слово. Ничего.
Прикусывает губу, меняется в лице, нервно откидывает волосы назад, дернув головой, и опускает глаза, а я опять смотрю на ее длинные ресницы, которые трепещут, отбрасывая тени на щеки.
– Невеста врага, что же мне с тобой делать?
Вновь смотрит на меня с немым вопросом. Приподнимаю бровь, я ее больше не держу, но она все еще сидит на моих коленях.
Должна была отскочить сразу же, как отпустил. Рассматриваю ее. Изучаю тонкие ключицы, и на языке вкус ее кожи. Чистая ваниль. С помощью этой девчонки я нанес первый удар по авторитету Айдарова, отнял то, что стало для него ценным.
В день, когда мой источник доложил, что Мурат впервые запал на женщину настолько сильно, что возжелал ее не просто в любовницы, а решил взять в жены, я ликовал. Мне ничего не стоит дать волю ярости и растерзать то, что ценно для этой твари, насладиться его агонией, испить ее до дна. Зуб за зуб. Кровь за кровь.
И оружие, способное добить Айдарова, так спокойно сидит на моих коленях.
