Больно рано вы пошли купаться, обычно люди моются позднее, перед тем, как ложиться спать. Поэтому полиция посчитает, что у вас была причина отправиться в ванную именно в это время, – пояснил Мейсон.
– Какая причина принятия ванны может заинтересовать полицию? Почему у нас должна быть какая-то особая причина для того, чтобы принять ванну? – надменным тоном спросила Марджори.
Мейсон повернулся к ней с яростным видом.
– Хорошо, если вам все нужно разжевывать, то пожалуйста, – заявил адвокат. – Полиция скажет, что вы отмывали пятна крови, отмывали кровь с чулок, отмывали кровь, которая разбрызгалась по вашим ногам, когда вы стояли над Фрэнком Пэттоном.
Девушка отпрянула назад, словно адвокат физически ударил ее. Мейсон, будучи высоким и крупным мужчиной, встал со стула и навис над двумя девушками.
– Боже мой, что мне нужно сделать с двумя женщинами, чтобы вытянуть из них правду? Почему у вас в ванной комнате нет никакой одежды? Что вы сделали с вещами, в которых выходили? А вы, Марджори, что сделали с теми белыми ботиночками, которые были на вас, когда вы выходили из здания, в котором находится квартира Фрэнка Пэттона?
Марджори Клун смотрела на него округлившимися испуганными глазами.
Губы у нее дрожали.
– Полиция… знает об этом? – спросила она.
– Они смогут выяснить очень многое, – ответил адвокат. – Так, давайте все-таки спустимся с небес на землю. Не знаю, сколько у нас осталось времени, но давайте его используем и поговорим честно.
– Предположим, мы были там, – заговорила Тельма Белл ровным, ничего не выражающим голосом.
– Какая разница? Конечно, мы не стали бы его убивать.
– Нет? И у вас не было никакого мотива? – спросил Мейсон, потом повернулся к Марджори Клун. – Сколько времени вы там находились до того, как приехал я?
– Всего м-м-минутку, – дрожащим голосом ответила она. – Я не брала т-т-такси. Я приехала на трамвае.
– Вы находились в квартире Фрэнка Пэттона, в ванной, и закатили там истерику?
Она молча покачала головой.
– Послушайте, а полиция узнает про то, что Марджори там была, если полицейский, видевший ее на улице, не свяжет ее с этим преступлением? – спросила Тельма Белл.
– Может, и нет. А почему вы спрашиваете?
– Потому что я могу начать носить ее белое пальто с лисьим воротником. Я даже могу надеть белую шляпку с красной пуговицей. И поклясться, что эти вещи принадлежат мне.
– Таким образом вы окажетесь в сложном положении, – пояснил адвокат. – Вероятно, полицейский не запомнил лицо, но запомнил одежду.
