— Хорошо, что я сказала Марку сразу же отметить, что большой парень не продается.
— Почему?
Она загадочно улыбается. — Она для тебя.
Я смотрю на нее, скрежеща зубами. — Где она?
— В другой комнате, за углом, но... куда ты идешь, Роман, подожди!
Я игнорирую ее и продолжаю толкать кресло так быстро в сторону комнаты, которую она указала. Мы договорились, что она не будет делать автопортрет для выставки, и будь я проклят, если собираюсь позволить кому-то увидеть его. Они уберут его немедленно, или я кого-нибудь убью.
— Роман! — Нина стучит каблуками позади меня, пытаясь следовать за мной. — Это не та, где я голая! — кричит она мне вслед.
Внезапно в галерее наступает абсолютная тишина. Я останавливаюсь и поворачиваюсь, чтобы увидеть по меньшей мере пятнадцать человек, включая родителей Нины, которые смотрят на нее потрясёнными лицами.
Она, кажется, не замечает этого и встает передо мной, положив руки на бедра.
— Почему тебе всегда нужно устраивать сцены?
Я приподнимаю брови.
— Ты только что сообщила всей галерее, что есть картина, на которой ты изображена обнаженной, и это я устраиваю сцену?
Она моргает, смотрит через плечо на людей, которые все еще смотрят на нее, и хмыкает.
— Упс.
— Да. — Я киваю головой. — Пойдем посмотрим на эту картину, пока я не вышел из себя, потому что там, по крайней мере, десять мужчин представляют тебя без одежды прямо сейчас.
Она смеётся и показывает налево. — Сюда.
Мы поворачиваем за угол и входим в отдельную часть галереи. Она почти такая же большая, как первая, но там выставлена только одна картина.
Три прожектора освещают ее сверху. Выставка только что открылась, поэтому здесь всего два человека. Они стоят в стороне, что дает мне возможность видеть композицию без помех.
Как и другие работы Нины, она выполнена в основном в серо-черных тонах, но формы здесь более четкие, более узнаваемые. В нижней части картины груды камней, зданий и различные обломки. Облака дыма то здесь то там выполнены белой краской. Над центральной кучей обломков возвышается одинокая фигура с огромными дьявольскими рогами.
Он также выполнен в черном цвете с оттенками серого, а в правой руке держит огромную кувалду, как будто он находится в середине замаха. Лица фигуры не видно, потому что на нем огромный красный шлем в форме волчьей пасти, а за ним развевается длинный красный плащ. Он великолепен.
— Почему он все крушит? — спрашиваю я, не в силах оторвать взгляд от сцены.
— Потому что он может, я думаю.
