Я оборачиваюсь и замечаю кровь, разбрызганную по белому мраморному полу, создающую дорожку в правом коридоре, в направлении кухни. Я следую за красными пятнами по коридору и обнаруживаю, что двери кухни широко распахнуты. Изнутри доносятся срочные голоса и суматоха.
У меня кровь стынет в жилах при виде Вари, сгорбившейся над Костей. Он лежит на спине на большом острове посреди кухни, а Максим держит у него в руках окровавленную тряпку. Прибегает один из охранников и ставит коробку с медицинскими препаратами рядом с головой Кости, затем меняется местами с Максимом, который идет к раковине и с бешеной скоростью моет руки.
Они все кричат по-русски, я ничего не понимаю, но зрелище говорит само за себя. Что-то пошло не так. И где, черт возьми, Роман?
На кухню врываются еще двое охранников с невысоким костлявым мужчиной, несущим докторскую сумку. Доктор направляется к раковине и, как и Максим, начинает мыть руки. Они надевают стерильные перчатки и подходят к Косте, который бледен, но находится все еще в сознании и стонет.
Врач заглядывает под тряпку и готовит иголку с ниткой, а Максим очищает порез.
Сзади меня раздаются шаги, и в кухню заходит последний из охранников, а за ним Роман на кресле. Вздох облегчения вырывается из моих легких, когда я вижу, что он цел и невредим, и я бросаюсь к нему.
— Господи, Роман! — шепчу я, хватаюсь обеими руками за его лицо и целую его. Это злой поцелуй, но он все равно приятный. — Что случилось?
— Возникли небольшие разногласия с нашим поставщиком, и все вышло из-под контроля.
— Костя?
— Ножевой порез на боку. Жить будет.
Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть назад на остров, где доктор, похоже, заканчивает зашивать бок Кости. Максим ставит ему в руку иглу для капельницы, а Варя держит пакет с жидкостью.
— Может, мне чем-то помочь? — спрашиваю я.
— Нет, пойдем наверх. У Вари и Максима все под контролем, а доктор останется на ночь.
* * *
— Это всегда так? Когда сделки идут не так, людей режут или стреляют? — спрашиваю я, когда мы входим в номер.
Меня все еще трясет. — Или взрывают машины?
— Не всегда. Но такое случается.
У меня пересохло в горле. Как он может быть таким спокойным? Я беру стакан и наливаю холодную воду из холодильника.
— Это ужасно, Роман. — Я качаю головой и глотаю воду, желая, чтобы это было что-то покрепче. — Твой мир — полный пиздец.
— Нина, я ничего не могу с этим поделать, — говорит он.
Пожалуй, это единственный способ взглянуть на вещи.
