Нина выбегает из дома, спускается по ступенькам и останавливается у собачьей переноски, поставленной на одну из коробок. Она открывает переноску, достает тощего пса размером с маленькую кошку и начинает ворковать с ним.
— Что это? — спрашивает Дмитрий.
— Чихуахуа.
Мы смотрим, как Нина роется в нескольких коробках, держа собаку в левой руке. Она достает из одной из коробок поводок, пристегивает его к ошейнику и сажает собаку. Она начинает бегать вокруг ее ног, издавая странный лай, похожий на хомячий.
— Сообщи Варя о собаке.
Она будет очень... рада. Пошлите кого-нибудь купить собачий корм, — говорю я и поворачиваюсь, чтобы вернуться в свой кабинет.
Я целый час гуляю с Брандо по дому и саду, чтобы он смог привыкнуть. Он немного нервничает из-за новых людей, но в конце концов устраивается на своей кровати в углу моей комнаты и засыпает.
Проходя мимо кухни, я беру яблоко из миски и направляюсь к своему рабочему месту у библиотеки. Еще осталось несколько часов естественного света, и я планирую использовать их для работы над оставшимися пятью работами для моей выставки.
Наверное, мне стоит позвонить своему менеджеру и сказать, чтобы он прислал курьера за готовыми картинами. Марк любит, чтобы их было как можно больше за несколько дней до мероприятия, чтобы он мог организовать фотографа и печать каталога.
Я достаю телефон из заднего кармана джинсов и звоню Марку, пока переставляю готовые работы вдоль большого окна.
Когда он отвечает, я щебечу в трубку:
— Привет, любимый.
— Я знаю этот тон, — простонал он.
— Ты опять отстаешь от графика.
— Конечно, нет. Я бы никогда так с тобой не поступила.
— Черт возьми, Нина. Насколько ты отстаешь?
— На несколько дней. Но большой парень готов. У меня осталось пять. Можешь послать кого-нибудь за остальными? Я пришлю тебе адрес.
— Ты переехала?
— Да. Долгая история.
— Ты успеешь закончить вовремя?
— Я буду стараться изо всех сил, детка.
Раздается ворчание и вздох.
— Пришли мне фото большого парня.
— Я не пришлю тебе фото, тебе придется подождать и посмотреть самому, Марк.
Пока. — Я кладу телефон обратно в карман и тянусь к одному из пустых холстов.
— Кто, блядь, такой Марк?
Я вскакиваю и поворачиваюсь, чтобы увидеть Романа.
— Почему ты называешь его деткой? — требует он. — И что за фото ты хочешь ему послать?
Я подмигиваю ему и откусываю яблоко.
— Моему сутенеру. Все мы, девочки, зовем его «детка». А я посылаю фото своих сисек.
Он сужает на меня глаза, но ничего не говорит.
— О, ради Бога, Роман.
