У-и-и, у-и-и… Не услышать подобное просто невозможно… Но Лена не спешила открывать. Я повторил попытку.
Из расположенной в самой непосредственной близости от «Маркони» ювелирной лавчонки вышла немолодая полная женщина в цветастом халате. На голове у нее топорщилась шапочка, прикрывавшая бигуди.
– Что вы безобразничаете! – на чисто русском языке возмутилась она. – Ночь стоит, люди отдыхают! Такой тарарам устроил! Виданное ли дело.
– Но еще совсем не поздно, – я попытался оправдаться, – в Москве в это время люди только с работы приходят.
– В вашей Москве оглашенной одни психи живут, – заявила женщина, – а в Ковальске режим больничный. Тут лазня в шесть утра уже больных принимает, народ рано встает. Небось только сегодня приехали и порядки пока не знаете. Ступайте в гостиницу, видите, закрыто!
– Но мне Лена велела прийти к одиннадцати, – растерянно ответил я, – куда она подевалась?
Женщина уставилась на меня маленькими, утонувшими в опухших веках глазами.
– Лена? А вы ей кто?
– Знакомый, довольно близкий.
– Ах знакомый, – протянула, меряя меня взглядом, дама, – ну тогда понятно.
– Совсем не то, о чем вы подумали! Моя жена училась вместе с ней, – я на ходу начал придумывать историю, – а когда врач велел мне попить минеральной воды, супруга связалась с Леной, та велела прямо с поезда к ней прийти!
– Долгонько вы брели, – скривилась толстуха, – состав ранехонько прибывает.
– Да я был тут еще днем, только Лена сказала, что у нее нет времени мною заниматься, клиентов много, просила попозже подойти, обещала к себе пустить пожить.
Соседка присвистнула и свесила голову набок.
– Видно, вы ей понравились или она вашу жену очень любит.
– Почему?
– Она никого в дом не берет, все вокруг постояльцев держат, а Вондрачковы нет. Хотя теперь это уже неважно!
Я ощутил внезапный холод.
– Не понимаю вас.
– Придется вам отель искать, – участливо сказала тетка, – наверх не ходите, там меньше четырех звезд нет. Толкнитесь в «Белый олень», а еще лучше отправляйтесь в нижний Ковальск.
– Но почему нельзя пожить у Лены?
– Так умерла она.
– Как?! – заорал я с такой силой, что окна в домах начали распахиваться.
– Безобразие, – понеслось откуда-то сбоку, – Юля, прекрати болтать на улице! Охота тебе полуночничать, так заведи парня в дом!
Толстуха втолкнула меня в прохладную, пахнущую средством для натирки мебели прихожую.
– Разве можно так вопить? – сердито сказала она. – Лена скончалась.
Я рухнул на жесткий пуфик, стоящий у стены.
