Пока она договаривалась с Иржи о встрече, Иван Павлович пришел к Свете и увидел труп, ну, и дело начало крутиться.
Кольскому пришлось принять экстренные меры. Сергей пригласил Лену в парк, угостил ее коньяком, в котором растворил яд, – особое средство, применяемое спецслужбами. Человеку становится плохо не сразу, а спустя час, два, три после приема яда, в зависимости от состояния организма. Смерть Лены наступила далеко от места свершения преступления, у убийцы стопроцентное алиби.
Сергей решил срочно уехать, но ему нужен был хороший повод для отъезда из Ковальска, просто так исчезнуть нельзя.
А теперь понятно, что вдовец не хочет находиться в городе, где умерла его жена, все логично.
– Но почему Сергей не дал то же средство Свете и Кате? – спросил я. – Так было бы проще.
– Ваня, – вздохнул Петер, – тому есть несколько причин. Яда у Сергея мало. Запас снадобья ему пополнить трудно, пришлось бы ждать почти целый месяц. Но отрава еще понадобится для того же Стриженова. Михаил – мужчина, и скрутить его, как маленькую, хрупкую Свету, могло не получиться даже у сильного Кольского.
– Неужели у него нет пистолета?
– Есть, – кивнул Петер, – но в Ковальске все должно выглядеть естественно. Света покончила с собой из-за любви. О ее романе со Стриженовым трепался весь город. Лена скончалась от сердечного приступа, узнав о смерти любимой подруги. Иржи не захотел оставаться в городе, где столько пережил, и предпочел уехать. А Катя попала под мотоцикл, она вообще с этой историей никак не связана, все очень убедительно.
Причем сам Кольский незамедлительно улегся в одну из частных клиник, хорошо заплатил главному врачу, и тот разнес по городу весть: у Иржи Вондрачкова от переживаний случился инсульт. Это стало новой пищей для местных кумушек.
В Ковальске вообще постоянно сплетничают. Любая новость, переходя от соседки к соседке, обрастает невероятными, фантастическими подробностями. Когда я вечером явился к Лене, нашел «Маркони» закрытым и начал стучать в дверь, из соседнего дома вышла Юля и принялась мне рассказывать о произошедшем.
Сейчас я понимаю, что она здорово переврала все события, но тогда еще, не зная нравов Ковальска, поверил ей. Потому и ошибся, – мрачно признался я."
"– Э, нет, Ваня, – скривилась Нора. – Это дело задумал хитрый, изворотливый человек, которого поймать, не соверши ты ошибку, было бы очень трудно. Вроде ты сглупил, напортачил, а результат великолепный – преступник в кутузке.
