Если отец и выходил в свет, то лишь после вселенского скандала, который устраивала ему охочая до веселья маменька.
– Пошли мне господь дочь, со спокойной совестью отдала бы ее за вас замуж, – закончила Эстер.
– Мне бы тоже было приятно иметь такую тещу, как вы, – не остался я в долгу.
– Раз уж нам не стать родственниками, попробуем подружиться, – продолжала Эстер, – а приятели должны выручать друг друга. Отправляйтесь на пивной фестиваль, а я постерегу ваших спутниц в грязелечебнице.
– И как мне потом отблагодарить вас?! – искренне воскликнул я.
Эстер кокетливо глянула в сторону.
– Ну… лет дцать тому назад я попросила бы у вас поцелуй. Всегда теряла голову при виде высоких молодых людей спортивного телосложения. Но те времена прошли. Что бы такое потребовать… А! Придумала! Вот приедем в Москву, я познакомлю вас с моей племянницей Лорой. Кстати, Иван Павлович, вы свободный мужчина?
– Периодически да, – кивнул я, – естественно, я не живу монахом, но официальных обязательств ни перед кем не имею и внебрачными детьми не обременен.
"
"– Вот и прекрасно! – обрадовалась Эстер. – Значит, договорились. Меняю Николетту с Кокой на Лору. Вы сводите мою девочку в театр или ресторан, а там поглядим, вдруг она вам понравится. Лорочка – голубоглазая блондинка, но отнюдь не глупа, хочет сделать карьеру, имеет высшее образование и мечтает о достойном спутнике жизни. Впрочем, если Лора не придется вам по душе, у меня в запасе есть еще одна племянница, Вика. Та полная противоположность Лоре. Похожа на цыганку, с трудом закончила десять классов, работать не собирается, мечтает родить троих детей и печь мужу пироги.
Видите, я все-таки не теряю надежды стать вашей родственницей. Ну так как, голубчик, по рукам? Беру на себя Николетту с Кокой, а вы обещаете присмотреться к Лоре или Вике.
Я пошел в свой номер, лег в постель и неожиданно улыбнулся. С раннего детства отец внушил мне правила так называемого светского поведения. Я почтителен с пожилыми людьми, но поскольку мужчины умирают намного раньше женщин, вокруг меня образовался кружок престарелых дам, подружек Николетты.
Как бы ни звали дряхлых прелестниц – Кока, Мака, Лакки, Ники, Вики, – все они на один лад, те же чашки, вид сбоку. Я, естественно, мил и вежлив с «девушками», целую им ручки, говорю комплименты, но, по большей части, это самое обычное лицемерие, никто из «девочек» Николетты мне не нравится. Они эгоистичны, сварливы, нахальны, проявляют редкостный снобизм и настоящую, аптекарски чистую глупость.
