– А ваш муж, – быстро спросил я, – тоже рассеян? Говорят, мужчины менее собранны, чем женщины.
– Супруг никогда ничего не забывает, – улыбнулась Лида, – он хирург, работает в одной из местных клиник. Мой Вацлав великолепный специалист, он у всех нарасхват, вот сейчас, например, отправился в Мюнхен, его пригласили делать операцию.
– Так приятно, что вы сохранили нормальные человеческие отношения, – улыбнулся я, – по нынешним временам это очень большая редкость. Вы так хорошо говорили о бывшем муже!
Лида вытаращила глаза:
– С какой стати вы решили, что я в разводе? Мы с Вацлавом живем душа в душу.
– Я не о нем сейчас веду речь.
– А о ком? – еще больше удивилась Московская.
– О вашем первом супруге.
Лида рассмеялась:
– Вацлав – мой единственный муж. Я довольно долго не могла найти себе спутника жизни, но потом бог вознаградил меня за все мучения. Вацлав замечательный человек, гениальный хирург.
Я улыбнулся:
– Лидочка, нет ничего тайного, что не стало бы явным.
– Вы о чем? – осеклась Московская.
Я покачал головой:
– Право слово, не стоит так глупо врать. Первый раз замуж вы выскочили давно, назвать вам имя того счастливчика?
Лида привалилась к стене.
– Стриженов Михаил Юрьевич, – продолжал я. – Лида, ведь я предупредил вас, что служу детективом. Соседи по дому и коллеги по работе поверят госпоже Московской на слово. Я, несмотря на некоторый цинизм, тоже склонен доверять людям, но обязан подтвердить информацию. Один запрос в соответствующие структуры – и вся правда как на ладони.
Говоря суконным языком, я теперь знаю, что господин Стриженов и госпожа Московская заключали брак, о чем в книге записи актов гражданского состояния сделана запись под номером… Вот, увы, цифры не помню, но, если хотите, могу при вас позвонить в Москву.
Внезапно Лида бухнулась на колени, по ее лицу потекли черные от туши слезы.
– Иван Павлович, – зашептала она, давясь рыданиями, – не губите меня, умоляю. Пощадите!
Я категорически не переношу женских слез. Стоит мне увидеть плачущую даму, как я сразу теряюсь и начинаю утешать ее.
Большинство моих любовниц, зная об этой особенности, мигом начинали эксплуатировать ее. Умом-то я прекрасно понимаю, что меня, говоря языком современной улицы, «разводят», но поделать с собой ничего не могу. Едва заслышу всхлипывания – готов на все.
– Ну-ну, милая, – сказал я, пытаясь поднять Лиду, – я не хочу причинить вам неприятности, просто решил задать еще пару вопросов.
Но Лида не слышала меня.
