Может я не специально?
Оглядываюсь, вижу ту самую блондинку, которая висла на Авдееве. Ее сощуренный взгляд обещает мне кровавую расправу с расчленением. Страшно, не могу!
Поймав мой ответный взгляд, ее запал резко исчезает, зато появляется максимально очаровательная улыбка, направленная на НЕГО. А он и рад, но почему-то, позволяя ей снова на себе повиснуть и даже приобнять за талию, пялится на меня.
Я вам что, картина в галерее? Чего вы все на меня смотрите?
Пожав плечами, выхожу на улицу и сразу вижу большую, лысую причину собрания парней в холле.
Сложив на груди огромные руки, не менее огромный мужик стоит у входа, отсвечивая лысиной на солнышке. Полирует он ее что ли? Зато у его женщины точно не будет проблем с подарком на двадцать третье февраля. Можно смело вручать автомобильную полироль и тряпочку. Выйдет универсальный подарок.
Улыбаясь своим мыслям, почему-то так и стою посреди дорожки. Проходить мимо него немножко страшно. Я еще слишком хорошо помню, как он вот этим своим огромным кулаком ударил Макса.
За Авдеева снова становится совершенно искренне обидно. Не заслужил он такого обращения.
— Аня, — мужик делает шаг ко мне, я автоматически шагаю от него. — Ты меня боишься? — удивляется он.
— Мне папа не разрешает разговаривать с большими лысыми дяденьками, которые бьют детей, — нервно выпаливаю и на всякий случай делаю еще один шаг назад ощущая себя крошечной в сравнении с ним.
Мужик хмыкает, мышцы на его огромных руках бугрятся, под кожей выпирают толстые вены.
Зрелище жуткое. Не понимаю тех, кто пищит от восторга по таким вот. Голова меньше бицепса.
— Поверь, Макс заслужил, — уверенно заявляет мужик. — Где он, кстати? Ваши уже почти все вышли.
— Так он раньше ушел, — заявляю с самыми честными глазами.
Не хорошо врать, не люблю я это дело, но ситуацию надо спасать. Это я могу пнуть Макса по ноге, а этот не может! Лишь бы Авдеев сейчас не вышел.
— В смысле? — басит чудовище.
— Вас же раньше окончания занятий отсюда не выпускают, — все то он знает.
— Это если все нормально. А ему нехорошо стало. Живот сильно болел. Это, наверное, последствия вашего удара. Да-да, я случайно слышала, как наш медик предположила такой вариант, — хлопаю ресницами, а он хмурится. Серьезно так, угрожающе-сосредоточенно. Радует, что в его голове осталось, чем думать. Я даже загордилась местными протеиновыми бодибилдерами в его лице.
