Отложив учебник по физике, в которой ни я, ни она толком не разбираемся, мы просто болтаем. Она много рассказывает про Максима, раскрывая его для меня с разных сторон. Шутит, вспоминает как сама училась в школе. И мне хочется чем-то делиться с ней в ответ. Я вспоминаю смешные ситуации из ЛКИ, делюсь тем, сколько на самом деле работы скрыто за каждым танцевальным проектом или музыкальным конкурсом. Делюсь с ней своими мечтами и переживаниями о том, что не попадаю на смотр, а папа даже не знает, что я туда собиралась.
Она гладит меня по волосам теплой ладонью и это так странно и тепло… будто вернулась мама, которую я почти не помню.
На душе скребут нотки предательства, и я не знаю, можно ли поделиться этим новым чувством с отцом. Между Ириной Дмитриевной и моим папой явно что-то происходит, но они всячески делают вид, что это не так, а я боюсь влезть и все испортить.
Мы только беремся за новый учебник, решив к физике больше не возвращаться, и в комнату входит лечащий врач Макса. Нам обоим становится дурно от его визита не в свое отделение.
Первая мысль: «Что-то случилось!».
Мужчина поднимает вверх ладони и улыбается.
— С ним все хорошо. Мне сказали, что вы здесь и я решил подняться. Пойдемте со мной.
Ирина Дмитриевна поднимается с моей кровати, разглаживает ладонями тонкие бежевые брюки.
— А я? — тихо подаю голос с кровати.
— И ты, Анечка, — улыбается врач.
Я не такая плавная, как Ирина Дмитриевна. Я пулей слетаю с кровати, влезаю в тапочки и делаю вид, что вот меня совсем не шатает и слабости нет.
Так, пол чуть качается под ногами, но это сейчас пройдет.
В лифте нервно цепляюсь за руку Ирины Дмитриевны. Когда доходит, что сделала это машинально, хочу отдернуть. Женщина не дает, крепче сжав мою ладошку в знак поддержки.
Оглядываемся по сторонам. Мы точно не на первом этаже и идем явно не в реанимационное отделение.
— Его перевели в палату? — Ирина Дмитриевна ровняется с врачом.
— Перевели, но это не все хорошие новости на сегодня.
Врач толкает дверь одной из палат.
Одиночная, как и моя. Макс лежит на кровати с перебинтованной головой и загипсованными ногами.
— Привет, семья, — улыбается и вяло машет нам ладонью. — Вы такие прикольные цветные пятнышки, — тихо смеется Максим.
— Он видит? — выдыхает его мама.
— Пока силуэты, частично цвета и свет. Наш специалист дает очень хороший прогноз на восстановление. Если не будет стрессов, через неделю зрение полностью вернется. Стопроцентным будет уже вряд ли, но видеть он точно будет.
