Сложив руки на груди, недовольно соплю, глядя перед собой и стараясь сесть так, чтобы не соприкасаться с этими типами.
Одно радует — дома будет ванна.
Машина въезжает на территорию элитного района, застроенного коттеджами одни дороже другого. Здесь все элитное, даже расчески для домашних животных покупаются в бутиках именитых дизайнеров. Я тоже хотела собаку. Три года просила у отца на день рождения. Но у его Ви аллергия на шерсть и поэтому мне дарили все что угодно, только не то, о чем я мечтала.
Нас встречают прямо у ворот.
Отец в белой рубашке с парой небрежно расстегнутых верхних пуговиц. Невольно любуюсь им. Красивый. На него постоянно вешаются женщины, а он выбрал эту… Тоже стоит рядом, держится за его локоть, будто сама стоять не может.
Олег останавливает машину. Выходит, а мы сидим. Папа видит меня через лобовое стекло, жмет руку начальнику личной охраны и кивает. Только после этого, меня выпускают из машины.
Подняв выше голову, иду к ним. Вилена кривится, рассматривая мой внешний вид.
— Смотри, чтобы не стошнило.
Это же моветон, — закатываю глаза.
— Олег, отведи ее домой, — устало говорит отец.
— Я сама дойду.
Дернув рукой, прохожу мимо них во двор. В холле меня встречает Кира.
— Ты в бомжатнике ночевала что ли? — морщится сводная, копируя свою мать.
Игнорирую. Я мечтаю о ванне и поднявшись к себе, быстро избавляюсь от одежды, закинув безвозвратно испорченные вещи в мусорное ведро, набираю теплую воду, добавив в нее любимой пенки.
— Ммм, как же хорошо… — погружаюсь в нее по самый подбородок.
Вода от краски становится розовой, а волосы частично приобретают свой натуральный платиново — блондинистый цвет. Взяв пемзу, оттираю временную татуировку с внутренней стороны запястья, смываю с лица остатки косметики и встаю под душ, чтобы хорошенько промыть голову.
Через долгих полтора часа в зеркале появляется другая я, более классическая, правильная и всем привычная. Чуть вдернутый нос, пухлые губы, слишком светлая кожа с небольшим налетом едва заметных веснушек на переносице и щеках, и большие зеленые глаза — моя гордость, они достались мне от мамы.
Надеваю домашние штаны с мишками Тедди и простую белую футболку. Ступни обтягиваю белыми носочками, снимаю тюрбан из полотенца с волос, рассыпав их по плечам и выхожу из ванной в спальню.
На моей кровати, лицом к занавешенному окну сидит отец. Его темный, жесткий затылок выглядит угрожающе, потому что я уже представляю выражение его лица. Рубашка обтянула крепкие плечи и напряженную спину.
