— Лу Сионе, сейчас же вставайте и отправляйтесь к себе, — рявкнула она.
Простонав, я плотнее закуталась в одеяло. Я только согрелась. Только зубы стучать перестали. Не хочу я вставать, мне и тут прекрасно. Мне уже и дом, и речку, и дочерей наобещали. Я может только уши распустила.
— Эта ведьмочка — моя невеста и она останется здесь, — протянул самоуверенно ведун
— Малика, — выпалила Сальвовски, — а ну подъем, негодная девчонка.
— Я повторяю. Эта. Девушка. Моя. Невеста! — с расстановкой проговорил ведун.
— Малика, то, что он говорит, — правда? У тебя хватило глупости принять его предложение? — взревела учитель.
А я призадумалась. Мужчина, к которому, чего скрывать-то от себя, я неравнодушна, делает мне такое шикарное предложение. Да и то, что он говорил совсем недавно, звучало так красиво. Прикрыв глаза, я представила пляж, букетик полевых цветочков в руках, платье, в подоле которого заигрался ветер, и животик, в котором растет мой малыш. Малыш с пепельными волосами так похожий на отца.
В сердце дрогнуло. Хочу! Улыбнувшись, я одернула одеяло и глянула на ведуна. Мужчина поймал мой взгляд и впился в меня пронзительными черными глазами.
— А про руну верности правда? — тихо спросила я.
— Клянусь — спокойно произнес он.
— И лавку разрешите открыть и работать позволите?
— Да, — услышала я от него, — и помогать буду в делах.
— Тогда я согласна, — выпалила я.
— Вот дурная, — услышала я сверху страдальческий стон ведьмы, — учишь вас бестолковых, а толку? Не рыдай потом, Малика.
Муж ведун — это насовсем, без права на свободу.
С этими словами учитель Сальвовски вышла из палатки. А мой внутренний голосок тихо шепнул: «Да ну ее, свободу эту. Всю жизнь одна, свободная! Пашу на работе, таская мужикам кружки с пойлом и не могу плащ купить третий год. В топку свободу такую!»
Поднявшись, Жеан склонился и поцеловал меня в губы коротким, но властным поцелуем.
— Молодец, это было верное решение. Сейчас я дам тебе еще одно зелье, и ты проспишь весь день. А завтра проснешься бодрой и здоровой.
Выпив очередную горькую настойку, я спокойно прикрыла глаза. На душе царил покой и умиротворение. А перед глазами стоял образ меня с поварёшкой и почему-то в лекарской лавке.
Глава 10
Приоткрыв глаза, я спросонья не сразу поняла, где я. Почему в палатке один лежак из сложенных друг на друга спальных мешков и где сумки с моими вещами. В углу чей-то багаж присутствовал, но явно не мой. Сев, я прижала к груди одеяло и осмотрелась.
