Накупавшись вдоволь, я медленно вышла из воды и направилась к деревянному мостику, оставляя следы босых ног на мокром песке. Вода стекала с моего тела ручейками. Подняв кусок плотной ткани, обтерлась и надела панталончики с сорочкой. Склонившись, принялась просушивать волосы. Добившись того, чтобы с них не капала вода, выровнялась и потянулась за платьем. В этот момент уловила какое-то движение между деревьев. Вскинув голову, я уперлась взглядом в горящие огнем черные очи ведуна.
Нас разделяли всего несколько метров.
"
"Сглотнув, я прикусила губу, и, выхватив из-под плаща платье, прикрылась им. Мелкий дождик оставлял мокрые пятнышки на сухой ткани. Я замерзла и хотела в палатку, но ведун встал как вкопанный и не двигался с места.
Сколько он уже здесь?
В душе царила паника. Я понадеялась на то, что еще раннее утро и потеряла всякую бдительность.
Жеан, наконец-то, отмер, и на его лице появилась неожиданно мягкая и провокационная улыбка,
— Теперь ты точно будешь только моей, — выдохнул он. — Я заполучу тебя и в свою постель и в свой дом, даже если мне придется украсть тебя.
Я это сделаю.
Оглушив меня таким заявлением, он просто развернулся и ушел. При этом я отчего-то поняла, что видел он, ой, как много. И купалась я явно не одна, а при свидетелях.
Натянув немного нервными движениями платье на влажное тело, я с мокрым плащом в руках рванула обратно в лагерь. По пути мне встретились две сонные магички. Не могли эти клуши раньше прийти, спугнули бы моего незваного зрителя. Но, несмотря на то, что я была раздосадована, на душе вспыхнул какой-то проказливый уголек любопытства.
Значит, Жеану понравилось то, что он увидел?
Лично меня позавчера вид его обнаженной груди и живота очень впечатлил. Красивый мужчина, если бы не вдолбленная с детства мысль о том, что женщина должна ложиться в постель только к жениху или супругу, то я бы уже соблазняла этого ведуна вовсю. Мимо такого мужчины сложно пройти и не облизнуться.
Вернувшись в палатку, я обнаружила все еще спящую и даже довольно посапывающую Рояну.
Так и хотелось над ее ушком проорать мужицким басом: «Подъем!» и хоть раз отомстить ей за все три года совместного проживания в одной комнате общежития. Но стоило глянуть, как это милое чудо с темным нутром нежится, зарываясь носом в одеялко, я погасила в себе жажду мщения. Да пусть спит. Тем более что на улице дождик и утро раннее.
В палатке делать было нечего. Скинув влажную одежду, я переоделась в сухое. Свою грязную обувь поставила просыхать у входа.
