Так жаль, что я не полноценный маг воздушной стихии и левитация мне не подвластна, но даже эта способность слышать вольный ветер доставляла счастье свободы и легкость.
— Малика, — в палатку ворвалась всполошенная Рояна, — ты представляешь, на озере очередь на этот дурацкий мостик, чтобы умыться. Сальвовски подняла сразу всех. Ты уж прости, но все что я смогла — это намочить ткань, чтобы обтереться. И еще странность! Вода в озере не воняет, девчонки говорят, маги чего-то намудрили.
Мысленно выругавшись, я протянула руку и взяла влажную материю.
Принюхалась, и правда запаха тины нет. Приспустив лямочки ночной сорочки, принялась протирать кожу. В таких ужасных бытовых условиях я оказалась впервые. Как прожить еще пять дней, я не представляла.
Закончив с утренним обтиранием, я зарылась в свою сумку с головой.
— Вот скажи, Рояна, зачем ты собрала мне кучу шикарных платьев. Я их куда тут надевать должна? — я выдернула красивое легкое оранжевого цвета платье, отделанное красным кантом по лифу и подолу, и потрясла им в воздухе.
— Вот что мне лесную живность в этом покорять?
Вредная темная ведьмочка хитро улыбнулась и невинно пожала худенькими плечиками.
— Ну, а почему бы и нет, — отмахнулась она от моих претензий. — Это платье легкое, воздушное, яркое, в отличие от твоих шерстяных мешков. Вот чего ему в твоем гардеробе пылиться? А оно уже без дела год висит. Вот и надевай его, убьешь в походе, так и не жалко.
Развернув перед собой платьице, я прикусила губу. Жалко, конечно, роскошь такая, но представив, как сейчас, нарядятся наши одногруппницы, вдруг осознала, что быть лахудрой не хочу.
Мне стало важно выглядеть красивой девушкой. Красивой только ради одного мужчины, чтоб ему икалось и чесалось в неприличных местах.
Так что, глянув на платье, я махнула рукой. А почему бы и нет? Ну, повесит оно еще год, выйдет из моды, и уже не надену его никуда. Задушив в себе скрягу и прижимистую особу, уверенно облачилась в это воздушное чудо и покрутилась на месте. Подол взвился в воздухе и ласково обвился вокруг моих ножек.
— Ну, как я тебе? — спросила я у Рояны.
— Шикарно, — отозвалась она, — все лесные насекомые, умертвия, озабоченные белобрысые ведуны и прочая гадость будут у твоих ног.
— Да ну тебя, ведьма — шикнула я на нее.
— Ну, а что, ты на цветочек похожа, — продолжала дразнить подруга. — И бабочки слетятся, и жучки соберутся, и мужики сползутся.
— Замолчи, иначе я переодеваюсь в свой мешок, — пробурчала я.
— Какие мы обидчивые! — проворчала ведьмочка.
