— Ты не готова сказать мне «да», рыжик? Я пытался поговорить с родителями, но они и слышать ничего не желают, — Жеан мило улыбнулся. — Я хочу, чтобы ты сама пошла со мной к алтарю. Чтобы ты хотела этого так же сильно, как и я. Ради этого я готов ждать, солнышко, но только не очень долго.
Услышав последнее заявление, я счастливо рассмеялась. Вот же, неисправимый, вроде, как и на уступки идет, но в то же время требования выдвигает.
— Я не хочу доставлять тебе трудности, Жеан, — печально произнесла я и заглянула мужчине в глаза.
Там разгоралась тревога. — Почему ты не пришел через неделю. Ведь прошло больше времени?
Жеан непонятливо моргнул, потом еще раз.
— Малика, я профессор. Я ответственен за шестьдесят молодых шальных парней и еще в довесок кинули два десятка юных барышень. А эти только и живут тем, чтобы утереть нос мужчинам, и доказать что они лучше, быстрее и в неприятности умеют влипать покруче всех и вся. Я не мог их бросить в лесу.
— Но неделя закончилась вчера, — укоризненно произнесла я.
— Да, — спокойно согласился ведун, — а что дорога занимает два дня, не считается? Я и так гнал лошадь всю ночь, чтобы приехать раньше.
Услышав такое, я мысленно ойкнула. А вот про дорогу я и забыла. Чувства вырвались наружу, значит, он не забыл обо мне. Не играл со мной. А приехал и родителям своим рассказал обо мне.
Стоп!
— Жеан, а твои родители, они как, вообще, обо мне узнали. Они ведь в таверну пришли еще до твоего приезда.
— Письмо им написал и отправил одного своего студента в город, — просто ответил этот хитрый ведун.
— Описал, кто ты, где найти и попросил присмотреть за тобой, чтобы никто иной не нарисовался и не прилип к моей девочке. Каждый день в таверне сидел кто-то из нанятой отцом охраны и присматривал за тобой."
"Ухватившись за голову, я сделала пару шагов по комнате.
— Ты бесчувственный себялюбивый болван! — с чувством выдохнула я. — А мне письмо ты написать не догадался! Я же уехала не попрощавшись. Значит, охранять меня ты догадался, а пару строк черкнуть, вообще не судьба!
Жеан ничего не ответил, просто подошел и обнял.
Осторожно обхватив мой затылок, приподнял мою голову и, словно провоцируя, склонился мучительно медленно. Первое касание его губ отдалось во всем моем теле ноющей истомой.
— Виноват, признаюсь, — шепнул Жеан мне на ушко и прикусил мочку. — Не подумал. Исправлюсь, лисенок. Зато теперь я с уверенностью могу сказать, что безумно люблю тебя. Я очень соскучился по тебе, рыжуля моя.
