Все-равно все вещи одним махом увезти не получится и вернуться сюда мне придется, так что разговора не избежать, а я, ко всему прочему к нему готова. Уверена в этом, как никогда раньше.
— Ариночка, ты что делаешь?! С ума сошла?! Я тебе не позволю! — не своим голосом взвизгивает вошедшая в спальню женщина.
Она бросается в мою сторону и совершенно вероломным образом захлопывает заполненный наполовину чемодан.
— Елена Петровна, сделайте милость, отойдите в сторону и не смейте мне указывать! — я успела повернуться к ней корпусом, однако воевать не собираюсь, однако и терпеть тоже.
Мне нужен воздух, а здесь давно не хватает кислорода, и я в который раз отчетливо это понимаю. Не хочу больше быть понимающей, удобной Ариной. Я не такая и хочу наконец вернуться к себе настоящей, а обманывать себя больше не стану. Наши с Артемом дороги и без того были расположены слишком далеко друг от друга и сплелись воедино не из-за великого чувства от которого я бежала, как от огня, а под влиянием обстоятельств, моего морального состояния и вранья себе самой.
Достаточно. Прозрела.
И Артем тоже не достоин, чтобы я его дурила. Я никогда не сделаю его счастливым, потому что никогда не полюблю. Никогда. Мы пытались слишком долго, чтобы допустить по этому поводу любого рода сомнения.
— Арина, приди наконец в себя! Что тебе наговорил этот… этот, — она задыхается, силясь подобрать вертящееся на языке слово, но её прерывает щелчек дверного замка, — Артемушка, Артемушка, — истошно кричит, бросаясь в коридор, а я, глубоко в который раз вдохнув, снова открываю чемодан и запихиваю туда вещи.
Ну дурдом! Слышу скорое, даже истеричное бормотание взрослой женщины, мнящей себя всемогущей, а следом поспешные шаги и на пороге взволнованный и обутый стоит мой пока еще парень, который через минуту станет бывшим.
— Что ты делаешь, Арина? — от звука своего имени я невольно снова делаю глубокий вдох, слишком уж частое количество раз оно было произнесено возмущенным тоном.
Лицо стоящего передо мной давно чужого мужчины, а может и того, кто никогда и не был по-настоящему родным бледнеет, будто он теряет ниточку жизни и я, уже принявшая решение чувствую отчетливый укол совести.
Для чего тянула столько времени? Все же изначально вело к краху. И это было ясно всем: семье, родным людям, иногда даже коллегам, вот только даже они ни причем. Существует любовь вопреки всему миру, однако совестно мне потому, что я отчетливо знала — это не она.
