— Из-за нее что ли? Все стало серьезно? — и если на слова Макар зло выдохнул, то когда уголок Латаевского рта пополз вверх, вероятно, сдержаться не смог.
Я даже среагировать не успела. Макар схватил Мишу рукой за горло и удерживая, пихнул к стене, сильно сжав.
— Я сказал. Закрой. Свой. Рот, — практически рычал он.»
Настоящим злом был Ветров.
— С ума сошел?! Отпусти его, Макар! — запоздало бросаюсь к ним я. Ветров переводит на меня охваченный яростью взгляд, но руку не отпускает.
— Пожалуйста, Макар. Отпусти его, — пробую еще раз спокойнее, коснувшись плеча. Так всегда делает Тая, в желании успокоить мужа.
Макар не отводит от меня глаз. В них плещется слишком многое, чтобы пытаться разгадать хоть одну-единственную эмоцию. Голубые океаны, вместившие в себя слишком многое, чтобы иметь возможность доплыть до глубины, а когда ты от этой глубины сбегаешь это в принципе становится невозможным. О том, что он отпустил Артема мне говорит громкий кашель последнего и я разорвав наш зрительный контакт, склоняюсь над Артемом.
— Пошел вон из моего дома! — ревет Лукашин, а Ветров мазнув по мне равнодушными взглядом выходит за дверь, тихо её прикрыв.
И больше всего я сейчас желаю, чтобы Макар не подумал, что я считаю его не правым. Артем провоцировал и допросился. Конечно, Ветрову не стоило приходить, мой отказ знаменовал лишь отказ…
Он прав. Нам нужен этот разговор.
Нужен. Во избежания вот таких ситуаций. Если это поможет, хорошо. Я его выслушаю.
Глава 16
— Да как ты могла не рассказать, что именно он меня проверяет?! Он меня посадит, Арина! Твой съехавший с катушек бывший засунет меня за решетку, хотя сам тот еще уголовник!
— Артем, что ты несешь? — устало приложив пальцы к пульсирующим вискам, я кривлюсь на последней фразе.
— А ты что, не видела, что он меня чуть не задушил?! Ему место в тюрьме, Арина!
Частота его крика зашкаливает и мне давно хочется выпить воды и прилечь.
Вместо этого я отпаиваю пострадавшего чаем и возродившиеся мелкие частицы жалости к Артему с каждым его словом снова сменяет раздражительность.
— Он не посадит тебя, если ты не напортачил. А ты же не напортачил, так ведь? — я опускаю ладони на колени, чтобы выразительно посмотреть на него, приподняв бровь.
— Хватит обвинять меня.
