— А тебя не смущает, что ты в последнее время перманентно в своем драконьем измерении? Ты вроде говорил, что тебе дали проект, — глаз я не отвожу, смотрю выжидающе, ожидая ответа и разговора.
Вот тут Артем кладет телефон и впивается в меня взглядом. Выглядит при этом совершенно оскорбленным.
— Что конкретно тебя не устраивает?
— То, что ты всегда в телефоне и не делаешь работу.
— Откуда такая информация? — упирается он, будто мы не в одной фирме работаем.
— Горгона сказала мне вчера.
Тебе дали проект на рассмотрение еще четыре дня назад. Не считая сегодня, за четыре дня ты не подал даже ориентировочные расчеты.
Это правда. Мы с Мальцевой пересеклись на кухне, куда я отправилась, чтобы тыкнуть кнопку на кофемашине. Она как раз грела себе блинчики в микроволновой печи, когда, не считая приветствий, Мальцева чуть обеспокоенно спросила не приболел ли Лукашин и если нет, то ей непонятно его наплевательское отношение к работе.
— Я ценный сотрудник, Арина и могу позволить себе задержку, — говорит он и взмахивает рукой в барском жесте.
— А не ты ли совсем еще не давно сидел на этом же месте и причитал, что тебя уволят? — мои глаза рискуют вывалиться наружу, до такой степени я поражена его заявлениям.
А что ты хотела, Ари? С другой стороны, это же я не рассказала ему ни о Воеводине, ни о Ветрове в целях уберечь и не желая проверять на прочность нервы.
Вот и пожинаю плоды.
Я едва не начинаю ругать себя, а потом вдруг… останавливаюсь.
Артем мой мужчина, а не сын. И я не обязана его нянчить, собственно, как и сливать информацию с работы. Его разгильдяйство, если уж говорить на чистоту, прослеживалось всегда, но никогда оно не пересекалось с такой вселенской уверенностью в своих возможностях. А ведь на самом деле, его карьера висит на волоске, и он сам должен понимать это! Но делать из этого трагедию нелепо, нужно просто искать запасные варианты!
Тысячи людей меняют место работы кардинально и столько же, если не больше, пробует свою кандидатуру на аналогичной должности другой компании.
Нытье никогда не помогало делу, только действия!
— Так не уволили же, — продолжает ценный сотрудник, — потому что я крутой! — и это звучит так, словно у него самый большой мяч во дворе, и это тоже не так.
