И он, вероятно, знал. Кажется, он знал меня лучше, чем я предполагала. Ведь только сейчас понимаю, что совместная работа, совместный кабинет позволили ему наблюдать за мной, узнать получше. И пусть, мы почти не общались, не сложно сопоставить: когда он начал пробовать заново, он точно знал чего хочет.
И выходит, его вчерашние слова — не фантазия о прошлом. Он действительно думает обо мне настоящей. Сейчас. О взрослой, состоявшейся женщине с кучей страхов и надуманных в голове глупостей, а не взбалмошной студентке.
Выходит, что Ветров наше прошлое отпустил и благодаря этому полюбил меня реальную, а я, державшись за былое и перекладывая ошибку на сегодняшнего Макара не могла нащупать даже себя, не говороя уже о том, чтобы разглядеть его.
Охх… Арина — Арина…
Как же полезно остаться наедине, чесслово! Думать — поистине потрясающий навык!
В конце концов я оплачиваю счет и оставив внушительные чаевые в благодарность за ненавязчивость официантке Олесе вызываю такси из кофейни, в которой несколько минут назад закончила завтракать и придаваться думам, как Катерина в одноименной поэме Шевченка.
Я еду к Тае Жаровой. Нужно исповедаться.
— Ты что, Туманова, ударилась сильно? У меня утренний… Утренний завтрак с женой! — встречает меня недовольный Аланьев, а я только хмыкаю, проходя в дом.
Вот это моя месть ему наперед, потому что готова поставить сколько угодно денег на то, что он начнет меня подкалывать и в покое не оставит.
— Вино я не привезла, будем пить твое, — улыбаюсь подруге, которая успела пригласить за стол и набурчать на мужа. Лапочки, не иначе.
— Еще и нахлебница, ты посмотри! — Марк усаживается около Таи и закинув ногу за ногу кивком осведомляет, что готов слушать.
Ты посмотри! Я ему что, доклад по аналитике сдаю?"
"Долго пересказывать не приходится. Аланьев чуть ли не аплодирует разрыву с Лукашиным, Таину улыбку радости потушить не способна даже лопата, а стоит мне только заикнуться о Ветрове, как эти двое становятся просто невыносимыми!
— Да вы как дети, честное слово! — возмущаюсь я на их потешки.
