Утром я проснулась с тяжелой головой. Следы жестокой правды отпечатались на моем лице припухлыми веками и горькими складками возле губ. На бедрах несколько синяков от пальцев мужа. Я развела ноги и осмотрела внутреннюю сторону: вчера я совсем не чувствовала своего тела, сегодня между ног саднило. Про ссадины на коленях и говорить нечего, на них даже смотреть больно.
– Мерзавец, – тихо прошептала и умылась холодной водой.
С утра я со страхом ждала звонка Кирилла. Но пока тишина. Значит, не вернулся. Переживает.
Несмотря на все, что Кир сделал, я знала, что он сейчас ощущал всю глубину мерзости своего поступка. Он не был злым по сути. Не получал удовольствия от страданий других людей. Он никогда не причинял боль мне. Ни физически, ни морально. Вчера он отыгрался за все годы брака. Думаю, ему тоже тошно от себя. Но это пройдет. Субботин умел договариваться со своей совестью. Вряд ли он понимал, что его желание встряхнуть наш брак таким способом, этот самый брак убило окончательно. Ничего не осталось.
Только Паша. Ради него я попытаюсь остаться с Субботиным в сносных отношениях. Если бы не сын… Видеть мужа не могу… Ненавижу…
Пока родители занимались Пашей, я пыталась уложить в голове фронт задач. Сыну придется менять сад. Наш слишком далеко. Попробую влезть куда-нибудь в сентябре. Тут осталась-то пара недель. У отца много знакомых в Министерстве образования, думаю, помогут. Вторым вопросом стоял развод. В понедельник в суд пойду. Это решение пришло сразу.
У меня спрашивали подруги, что буду делать, если узнаю, что муж реально мне изменил.
Что мой Медведь спал с другой женщиной. Я не знала. Долго не могла определиться с ответом. А когда услышала от него… Когда представила их вместе… Как мой мужчина с наслаждением берет эту Марину, кончает бурно, рычит и стонет от оргазма. Когда говорил об этом с такой оглушающей наглостью, меня посмел обвинить, с барского плеча заявлял, что не будет разводиться, но нам что-то нужно менять… Тогда поняла, что с этим человеком мне не по пути.
Видимо, шесть лет – наш предел, а потом неминуемое отчуждение. Быт и обыденность – самая сложная часть семейной жизни. Кир не смог вытянуть его и не разочароваться. Во мне, семье, доме. Возможно, даже в себе. Я верила ему, что он этого не искал. Вот такую легкую Марину, которая давала разрядку, не искал, но не стал сдерживать буйную натуру. Сначала Кирилл будет злиться и не желать отпускать меня, но потом поймет, что так ему только лучше.
