— И все же, я могла бы позвать слуг.
— Оставьте, — сверкнул глазами Хольм и как-то странно принюхался. — Я справлюсь.
Он сумел выбраться на свободное пространство, и, подволакивая левую ногу, добрался до кресла.
— Вы поранились?
— Леди Бернстоф, я ценю ваше участие, — в отличие от произносимых слов, тон Лукаса говорил об обратном. — Но не могли бы вы оставить меня одного?
Оборотень полоснул по моему лицу недовольным взглядом, и меня неожиданно задела его завуалированная грубость.
— Вообще-то, это мой дом, — с вызовом посмотрела в сверкающие желтым огнем глаза.
— Я ни на минуту об этом не забывал, — с непонятной язвительностью ответил Лукас. — И, поверьте, леди Бернстоф, если бы не крайняя необходимость, я бы не обременил вас своим присутствием.
Он приподнялся, собираясь встать, но тут же выругался сквозь зубы и рухнул обратно.
— Похоже, вам все-таки понадобится помощь.
Я подъехала к оборотню, склонилась над его ногой и осторожно задрала порвавшуюся штанину. М-да. Так я и думала. Увеличивающийся под моими пальцами отек и заметные синяки заставили грустно вздохнуть.
— Что вы делаете? — опешил Лукас.
— У вас, скорее всего, перелом. Нужно вызвать доктора. Сильно болит?
— Не нужны мне никакие доктора, — презрительно фыркнул Хольм. — К вечеру само все заживет.
— Как на собаке? — машинально хмыкнула в ответ, осторожно ощупывая распухшую ногу оборотня. И только потом сообразила, что сказала. Господи, ну кто меня за язык тянул? Это ж надо было ляпнуть такое оборотню!
— Знаете, тут явный перелом со смещением, — не поднимая глаз, поторопилась замять неудобную тему.
— Своими силами вы не справитесь.
Однажды я уже видела похожую травму. Прошлой зимой Славик поскользнулся на обледеневшем поребрике, и неудачно рухнул на тротуар, повредив ногу. Он после этого три недели в больнице провалялся, а потом еще дома несколько недель инвалидом просидел. Ох, и нелегко мне тогда пришлось! Славка болел со смаком, пользуясь тем, что я взялась за ним ухаживать, и на время переехала к нему. Не знаю, как у меня терпения хватило выносить его капризы и нытье.
Помню, когда сняли гипс и Славик смог ходить без костылей, я готова была петь от счастья. И тут же вернулась домой, хотя Славка уговаривал меня остаться, и жить одной семьей. «Динка, ну нам же так хорошо вместе, — убеждал он. — Переезжай насовсем». Ага. Если я и раньше не горела желанием сходиться окончательно, то после короткого «тренинга» семейной жизни и вовсе засомневалась, нужно ли мне такое счастье.
