Дворецкий дернулся, Моня, прощаясь, неловко поклонился и направился по заснеженной тропинке к воротам, а я наблюдала за тем, как мелькает среди деревьев его шляпа и блестящая лысина Петерсона, и думала о том, что принесет появление кузена. Понять бы еще, почему леди Летиция завещала ему флигель? И жил ли тут кто-то раньше? Может, печальная дама, которую я видела, прежняя хозяйка домика?
Калитка с тихим металлическим звуком закрылась за Моней, я дождалась, пока дворецкий исчезнет в особняке, и вернулась во флигель.
***
В небольшом темном холле стояла гнетущая тишина. Лишь где-то на втором этаже, жалуясь на старость, тихо постанывали ступени лестницы. Я внимательно огляделась вокруг. Древний шкаф, вешалка для верхней одежды, небольшая резная консоль, висящее над ней грязное, засиженное мухами зеркало — обстановка флигеля мало отличалась от той, что была в особняке.
Я заглянула в шкаф. Сплошные старые бумаги, пыльные и пожелтевшие от времени. Что в них? Бесчисленные счета, рецепт яблочного пирога, несколько страниц какой-то художественной книги.
Нет, ничего интересного.
Я захлопнула скрипучие створки и попыталась открыть ящик консоли, но тот оказался обманкой. Зеркало, висящее на стене, отразило нежное лицо Беллы и мои глаза, и мне привычно стало не по себе. Все-таки удивительно каждый раз видеть подобный контраст.
— Эй!
Я подъехала к окну, возле которого впервые заметила призрак дамы, и тихо спросила:
— Вы здесь?
В гостиной раздался тихий шелест. По полу потянуло холодным сквозняком, а в серых лучах, падающих из грязного окна, заплясали пылинки.
Я торопливо нажала рычажок и рванула в комнату.
Дама стояла у расписанного розами шкафа и смотрела прямо на меня. Пристально, с непонятной настойчивостью, словно хотела что-то сказать. Лицо ее слегка мерцало, подергиваясь рябью, но я смогла разглядеть красивые печальные глаза, чуть удлиненный овал, тонкие ровные брови и опущенные уголки маленького рта. В особняке Бернстофов висели несколько портретов, но незнакомки среди них точно не было.
— Кто вы? — спросила я.
Женщина не ответила. Она снова коснулась лба, потом с мольбой приложила руку к груди и медленно растворилась в воздухе.
— Постойте, не уходите!
Я попыталась удержать видение, но оно окончательно исчезло, оставив меня в одиночестве.
— Понять бы, что все это значит? — вздохнув, пробормотала вслух, и подъехала к шкафу.
Рука сама потянулась к приоткрытой дверце. Та со скрипом открылась, и я увидела стоящую на полке фарфоровую посуду.
