— И ты не пожалеешь о своем выборе?
— Белла, перестань сомневаться во мне. В нас. В будущем. Я люблю тебя, моя катани, и никогда не отпущу и не оставлю.
— И что теперь? — прошептала, не отрываясь от гипнотизирующего взгляда. — Нужно как-то объяснить все твоим друзьям. Про меня, про нас.
— Думаю, они уже обо всем догадались. Судя по тому, как оперативно сработали эти заговорщики, они знали, что ты не настоящая Изабелла.
— Да, Кейт и Каллеман знали. Кейт говорила со мной несколько дней назад. Она поняла, что я из ее мира.
— От Кэтрин ничего не скроешь.
Хольм пригладил мои волосы, а я спросила:
— А то, о чем сказал Каллеман. Ты действительно бросил Рогнеду прямо во время обряда?
— До него не дошло. Когда я узнал, что ты ранена, то тут же кинулся сюда. Не думай о прошлом, катани. Оно не должно тебя волновать. Я все улажу.
Хольм твердо посмотрел на меня, и в его глазах загорелся уже знакомый мне огонь. И, завороженная этим горячим блеском, я потянулась к любимым губам, и мы с Лукасом продолжили то, чем занимались ночью.
***"
"Позже, когда все собрались в гостиной Горнов, я рассказала о том, кто я такая. Не скажу, что это далось мне легко. Давенпорт, увидев нас с Лукасом, мгновенно все понял и закрылся, снова превратившись в ледяную глыбу, и я боялась даже представить, что будет, когда он узнает, что Беллы больше нет. Вот только отступать было некуда, и мне пришлось собраться с силами и признаться в том, что я самозванка. А потом, глядя прямо в побледневшее лицо Рэндальфа, поведать о своем видении, о самоубийстве Беллы, и о последних минутах ее жизни.
Наверное, если бы не Лукас, чью молчаливую поддержку ощущала каждую минуту, я бы не сумела удержаться от слез. Но я справилась и сумела связно объяснить все, что со мной случилось.
— Прошу прощения, — глухо произнес Давенпорт, как только я замолчала. — Я вас ненадолго оставлю.
Он рывком встал с кресла и быстро вышел из комнаты, но я успела заметить, каким потерянным стал его взгляд, и это заставило меня подняться. Если бы я смогла поговорить с Рэндальфом заранее.
.. Но он появился как раз в тот момент, когда мы с Лукасом в обнимку спускались с лестницы, и сразу все понял. И сейчас мне было не по себе, и от его замкнутости, и от той боли, что мелькнула в темных глазах.
— Я на секундочку, — тихо сказала Хольму и выскользнула вслед за Давенпортом.
Рэндальф стоял в коридоре, у распахнутого окна. Кулаки его были крепко сжаты, губы что-то беззвучно шептали, а лицо выглядело невероятно напряженным.
