— Думаю, лучше ты, — после короткой паузы, сказал Горн, и Эвелин с Кейт тоже незаметно посмотрели друг на друга.
— Мы с лордом Давенпортом чего-то не знаем? — уточнила я.
— Хольм завтра женится, — коротко ответил Каллеман, словно это все объясняло.
— Мне он не сказал, — холодно произнес Давенпорт.
— Думаю, он собирался это сделать, но Рогнеда не выпустила его из своей постели, — усмехнулся Каллеман, и они с Горном снова переглянулись.
Каллеман продолжал что-то говорить, но я не слышала ни слова. Поясницу прострелило болью, воздух замер в легких, и я не могла ни вздохнуть, ни выдохнуть, но по инерции продолжала держать лицо.
«Только не вздумай реветь, — твердила самой себе. — Ты знала, что так и будет, когда отдавала Хольму артенид».
Знала. Но одно дело предполагать, что Лукас однажды найдет свою пару, и совсем другое — услышать, что он ее нашел.
— Изабелла, с вами все в порядке?
Тихий вопрос Кейт и ее рука, сжавшая мою ладонь, заставили меня выдохнуть.
— Да, все хорошо."
"Нет, все было плохо.
Сердце застыло внутри холодной льдинкой. Душа болела. А еще я совсем не чувствовала ног, но не могла сказать об этом. Не хотела выглядеть слабой. Не хотела, чтобы меня жалели.
— Так значит, у лорда Хольма завтра свадьба? Или у оборотней это называется как-то по-другому?
Я заставила себя улыбнуться и спокойно посмотрела на Кейт. В ее глазах мне почудилось сочувствие, и это заставило еще выше вскинуть подбородок. Не нужно меня жалеть. Лукас мне никто. Я спокойно проживу и без него.
— У волков это называется каэста. Запечатление, — вместо жены ответил Горн. — На обряде присутствуют только старейшины клана и сами молодые. А свадьба, в общепринятом смысле этого слова, происходит уже после, через неделю или даже месяц после каэсты. Впрочем, оборотни часто обходятся и без нее. Все-таки традиционное венчание волки не жалуют, предпочитая жить по своим законам.
Слова Горна казались мне тяжелыми камнями. Они все падали, падали, и мне хотелось закрыть уши и не слышать, но я продолжала делать вид, что ничего страшного не происходит, и вежливо улыбалась.
От этой улыбки сводило скулы, но что мне оставалось? Я не хотела, чтобы кто-то догадался, что я успела влюбиться в Хольма. Не хотела ненужного сочувствия.
— Как занимательно.
Я посмотрела на Фредерика и наткнулась на пристальный изучающий взгляд.
— О чем вы думаете, леди Бернстоф? — неожиданно спросил Каллеман, и принялся барабанить пальцами по подлокотнику кресла какую-то мелодию.
