— Леди Изабелла, я искренне прошу прощения, я не хотел вас пугать, — бормотал Моня, бочком протискиваясь в комнату, — Понимаете, она была такая… прозрачная и неживая. А я жуть как боюсь привидений…
Он не договорил и с ужасом уставился на стоящего рядом со мной оборотня.
— Ой!
Тернгоф побледнел и пошатнулся.
— Кажется, волков я тоже очень боюсь, — умирающим голосом пробормотал он и, недолго думая, с громким стуком хлопнулся в обморок.
— Опять? — вздохнул Каллеман и подхватил безвольного Моню за шиворот. — Да что ж он такой нежный?
Глава полиции сделал короткий пасс, и Моня оказался на постели.
Его лицо было бледным, веки слабо трепетали, руки беспокойно дергались.
— Лукас, хватит дурака валять, прими нормальный вид, — не глядя на волка, сказал Каллеман. — Нужно поговорить.
Оборотень повернул голову, пристально посмотрел мне в глаза, а через секунду на месте зверя уже стоял Лукас. Это превращение было таким молниеносным, что я даже моргнуть не успела.
— Что там произошло? — спросил Хольм Каллемана и покосился на бесчувственного Моню.
— И зачем вы притащили сюда это… этого хлюпика?
— А затем, что, похоже, у нас есть еще один мастер-артефактор, — совершенно серьезно заявил Каллеман, а Давенпорт налил в стакан воды из графина и резким движением вылил ее на Тернгофа.
— А! — встрепенулся тот и, не открывая глаз, забормотал: — Помогите! Спасите! Чур меня! Уйди, не трогай… Я не хочу!
— Тер Тернгоф, очнитесь, — холодно процедил Давенпорт.
— Ох, это вы! — открывая глаза, с облегчением выдохнул Моня и тут же принялся озираться по сторонам.
— А волк где?
— Какой волк? — деланно удивился Лукас.
— Что, мне опять привиделось? — растерянно спросил Тернгоф. — Ох, беда. Кажется, я схожу с ума. Говорила мне матушка, что жизнь в столице до добра не доведет, а я ей не верил.
— Успокойтесь, тер Тернгоф, — сжалившись над несчастным, сказала я. — Вы не сумасшедший. Волк здесь действительно был, но его… вывели. Так почему вы кричали? Что вас напугало?
Моня сел на кровати, пару раз моргнул и уставился мне в глаза с таким видом, словно я была его единственным спасением.
— Понимаете, леди Изабелла, я сегодня перебрался во флигель, и все было просто прекрасно, — охотно принялся рассказывать он. — Просторно, тихо, никаких пьяных выкриков и загулявших постояльцев, как в гостинице. Конечно, ремонт немного затянулся и оказался несколько дороже, чем я рассчитывал, ну да не беда. Все-таки собственное жилье ни с чем не сравнится. Вот только ночью пришла она.
