Лукас ушел в соседнюю комнату, а я смотрела на задернутые шторами окна, на круглый стол с неубранными остатками еды, на обшарпанные стены, и не могла избавиться от засевшего внутри холода и от мелкой противной дрожи. Меня колотило, руки тряслись, а остановиться никак не получалось. Осознание, что в меня стреляли, пришло только сейчас, и душу накрыло запоздалым страхом.
— Вот.
Хольм появился с теплым пледом и укутал меня до самого подбородка.
— Выпей.
Мне в руки ткнулся стакан, и я машинально проглотила его содержимое.
И только потом поняла, что это не вода. Крепкий коньяк обжег горло, по желудку разлилось тепло, но холод, затаившийся внутри, так никуда и не делся.
— Вы видели, кто стрелял?
Я отдышалась и посмотрела на Хольма.
— Нет.
Оборотень с досадой качнул головой.
— Только звук выстрела услышал. Едва успел среагировать.
— А что вы делали на набережной?
— Говорю же, воздухом дышал, — хмыкнул Хольм и добавил: — Нужно убираться отсюда.
Убираться? Черт! Коляска осталась на площади, а на своих двоих я далеко не уйду.
Не будет же Лукас тащить меня на руках? Я посмотрела на оборотня и наткнулась на тяжелый оценивающий взгляд.
— Надо как-то сообщить о произошедшем лорду Давенпорту, — предложила Хольму. — Ах да, у меня же его кольцо есть!"
"Я только сейчас вспомнила про подарок опекуна и вытянула руку, но не успела коснуться камня, как Хольм меня остановил.
— Леди Бернстоф, вы мне доверяете? — напряженно спросил он, и его пальцы крепко сжали ладонь.
Желтые глаза, не мигая, уставились в мои, и я почувствовала, как внутри что-то вспыхнуло.
Там, где когда-то ощущалась маленькая яркая искорка, теперь горело ровное жаркое пламя. Оно в секунду прогнало поселившийся в сердце холод, испепелило страх и недоверие, подожгло кровь, и та заструилась по венам жидким огнем, убивая любые сомнения.
Я с трудом заставила себя отвести взгляд и хрипло спросила:
— К чему этот вопрос?
— Просто поверьте, так нужно, — с напором сказал Лукас.
Он ловко снял мое кольцо и кинул его в камин.
— Что вы делаете?
Я растерянно смотрела на поблескивающий в золе камень.
— Надо уходить, — подхватывая меня на руки, тихо сказал оборотень, а потом повернул на пальце крупный черный перстень и шагнул в открывшийся портал.
***
Вышли мы в какой-то небольшой темной комнате. Пахло пылью, свежими стружками, сушеной травой. Взгляд в незашторенное окно заставил поежиться. Деревья, растущие вплотную к дому, вовсе не походили на ухоженный сад, и больше напоминали самый настоящий лес.
