— Можете называть меня Изабеллой.
Я посмотрела в опушенные длинными ресницами глаза и наткнулась на внимательный взгляд.
— Тогда и вы зовите меня Кейт, — мне показалось, что в прозвучавших словах есть какое-то второе дно. Что-то вроде проверки, но вот понять, в чем она заключалась, я не сумела.
— Договорились.
Поглощенная открывшимися перспективами, я не сразу поняла, что леди Горн как-то слишком уж пристально вглядывается в мое лицо. Словно пытается там что-то найти. Вот только что?
Кейт помогла мне одеться и пересесть в кресло, а потом бросила незаметный взгляд на наручные часы.
— Что ж, Изабелла, была рада знакомству. Завтра утром вам доставят все необходимое для занятий. Я зайду в конце недели, проверю результат. А пока отдыхайте. И не позволяйте лорду Хольму излишне изводить себя поисками, хорошо?
Я только кивнула, а Кейт тепло улыбнулась и коснулась моей руки.
— Всего хорошего, Изабелла.
— До свидания, Кейт.
Я наблюдала, как леди Горн идет к двери и думала о том, почему эта красивая женщина выбрала такую нетипичную для своего мира профессию.
Надо сказать, мой багаж знаний о Дартштейне рос с каждой ночью. Полноценно спать у меня не получалось, и я использовала оставшееся до рассвета время для чтения и «лечебной гимнастики». Так что о своей новой родине уже кое-что знала. Не все, конечно. Но то, что женщины благородного происхождения обычно не утомляют себя работой, понять успела. Отсюда вопрос — что не так с этой Кейт? Почему она выбрала себе совсем не женское занятие?
Дверь с тихим щелчком захлопнулась за спиной леди Горн, и я только сейчас сообразила, что нужно было позвать дворецкого и попросить его проводить гостью.
Надо ж было так опростоволоситься! Что подумает Кейт?
Тихий стук в дверь заставил меня прекратить самобичевания.
— Да?
— Миледи, там пришел тер Тернгоф, очень просит его принять, — Присси просунула в комнату голову и уставилась на меня с таким выражением, словно сама до конца не решила, стоит бояться или нет.
Вот же пугливый суслик!
— Хорошо, приведи его сюда, — как можно мягче сказала служанке.
— Слушаюсь.
Голова в смешном чепце исчезла, а через несколько минут в гостиную бочком протиснулся Моня. Одет он был все в тот же потертый сюртучок и узкие брючки, и выглядел так, словно не знал, куда девать свои нескладные руки.
— Темного вечера, дорогая кузина Изабелла, — с порога поклонился кузен и едва ли не бегом кинулся ко мне.
