Но, когда ты уехала, я понял, что не хочу без тебя и буду полным кретином, если не воспользуюсь шансом быть с тобой и стать достойным тебя.
Уму непостижимо…
— Ты и есть кретин, — пробормотала Эль, уже не зная, плакать ей или смеяться после таких откровений. Впрочем, если плакать, то только от счастья — все-таки этот кретин небезнадежен. — И ты-ы-ы?.. — злорадно протянула она, наконец окончательно поняв, что произошло.
Тэйт сгримасничал, вздохнул, снова поморщился.
— И я написал твоему отцу и извинился.
— Вид у него при этом был такой, будто из него вытянули это признание под пыткой.
Элинор не сдержалась, хихикнула, представив себе Грегори, пишущего письмо с извинениями.
— Надеюсь, папа не извинился в ответ за то, что дал тебе в нос?
Грег одарил ее предупреждающим взглядом.
— Сардинес…
На сей раз Эль не дала ему договорить намеренно: обвила шею руками и, прихватив пальцами волосы на затылке, потянула за голову к себе.
— Я тоже тебя люблю, — сказала уверенно. — Заткнись уже и поцелуй меня.
Он не заставил себя уговаривать...
***
Сколько они так простояли, не в силах отлипнуть друг от друга, Элинор понятия не имела — совершенно потеряла счет времени. Во всяком случае, немало: Айрторн, которого отец не иначе как добровольно-принудительно назначил сегодня их контролером, приходил вежливо покашливать неподалеку уже дважды.
На третий раз не выдержал и, старательно сдерживая смех, призвал их иметь совесть и угомониться.
И они... угомонились. Временно, разумеется.
Вслед за умчавшимся к невесте Линденом рука об руку направились к полному гостей бальному залу. Залу, в который Тэйту впервые предстояло войти не только как личному гостю семейства Викандеров, но и как младшему преподавателю кафедры целительства самого престижного учебного заведения во всей Реонерии. Пока младшего, Эль даже не сомневалась.
— А ты танцевать умеешь? — внезапно спохватилась она уже у самого входа в зал.
Грегори бросил на нее язвительный взгляд.
— Когда я был подростком, одна из моих сестер училась на преподавателя танцев. Как думаешь, у меня был шанс не стать ее первым подопытным?
Элинор прыснула, представив себе муки юной жертвы искусства. Но тут же взяла себя в руки, посерьезнела.
Все-таки это ее мир и общество, к которому привыкла она, а не он. И на то, что это общество, будучи шокированным внезапным прибавлением в своих рядах, отнесется к вновь прибывшему лояльно, даже не рассчитывала.
