Расстелив его на земле вдоль тела, Грегори опустился на колено возле мертвой соседки, прикидывая, как ее аккуратнее переложить.
И в этот момент над головой неожиданно раздался знакомый голос:
— Я помогу. — Эль присела рядом на корточки и без колебаний схватилась за ноги покойной, да еще и скомандовала: — Ну же! Берись за плечи!
Грегори не стал спорить.
***
В общежитие вернулись уже затемно и еле волоча ноги. Оба.
Кардинес, казалось, вообще выбилась из сил и всю дорогу до дома уже практически висела у Грегори на руке, взвалив на него большую часть своего веса.
Благо весила она немного.
По дороге не разговаривали. Грег не знал, о чем думала Эль, но у самого язык отчего-то прирос к небу, а противный колючий ком, поселившийся в горле еще в гроте, по-прежнему никуда не делся.
— Думаешь, она правда была причастна к убийствам? — первой заговорила Кардинес уже в коридоре перед дверью в свою комнату.
Причастна? Учитывая то, что Мэйв ушла в запой сразу после гибели Першильд, а затем покончила с собой в том самом гроте, где та побывала перед своей смертью? Помилуйте, в жизни бывают совпадения, но не такие же.
Поэтому… причастна? Да, черт возьми!
И Грегори сам толком не мог понять, отчего так сильно дерет горло: оттого, что умер человек, с которым он больше года прожил бок о бок, или оттого, что незадолго перед тем, как разделить с ним утренний кофе, Мэйв занималась убийством невинных людей.
Грег мотнул головой.
— Возможно, кто-то платил ей за помощь? Она влипла на огромный штраф.
Ей нужны были деньги и… — Он резко оборвал сам себя. Такими темпами можно дорассуждаться до того, что у Мэйв было достаточно причин, чтобы участвовать в душегубстве. — Не знаю почему, — закончил Грегори глухо, — но причастна наверняка.
А ведь Эль изначально заподозрила неладное, когда темная соседка запила буквально наутро после смерти старухи-кладовщицы… Уже неважно.
— Мне жаль, — тихо сказала Кардинес и, повернувшись, уткнулась носом ему в плечо.
Он крепко ее обнял.
— Пойдем спать, — пробормотал, прижимаясь щекой к ее волосам. — Завтра тяжелый день.
Эль закивала, не отрываясь от его плеча, а потом вскинула голову и заглянула в лицо.
— Останься сегодня со мной.
По правде говоря, Грегори собирался убраться в свою комнату, закрыться на замок и, выкинув из головы все мысли, упасть лицом в подушку до самого утра. Но сказать ей: «Я хочу побыть один», — не повернулся язык.
— Останусь, — ответил он, обнимая крепче.
