Может, то, что он не желал связываться с женщинами после разрыва с невестой, и не было хорошей идеей? Была бы у него любовница, не реагировал бы так остро.
И если бы не поцеловал тогда Кардинес, возможно, тоже. А теперь же все его самообладание полетело коту под хвост…
— Ольк был влюблен в Евглену Ром. — Марика качнула головой куда-то в сторону стены. — Живет от нас через два дома. Та еще… цаца. — Теперь ее лицо исказилось гримасой отвращения. — Крутит с туристами, принимает от них подарки и…
Эль слушала это с широко распахнутыми глазами.
— Гулящая? — прямо спросил Грегори.
— Та еще ..! — с чувством ответила мать погибшего, и Кардинес вдруг залилась краской.
Да уж, термин явно не из словарного запаса девушки, которая, даже нечаянно чихая, просит прощения у окружающих.
— Ольк ходил за ней, как телок на привязи, — продолжала женщина с каким-то остервенением в голосе, будто, имей она возможность, придушила бы эту Евглену самым жестоким способом. — Никого не видел, кроме нее. Тоже покупал подарки, надеялся.
А ей все… — Марика рубанула рукой воздух.
— Отказывала, — подытожил Грегори, зачем-то опять бросив взгляд на Эль. Та так от него и не отстранилась, несмотря на царящую в помещении духоту. — А не мог он?..
Не договорил — женщина поняла и так, вскинулась, лихорадочно блестя глазами.
— Ни за что! Не мог Ольк сам! Он дом хотел строить, куда ее привести, деньги копил. Планов столько имел. Не мог!
— Мы верим, — вмешалась Эль, видя, что женщина близка к истерике. Еще и Грега толкнула плечом, явно опять намекая на то, что он бесчувственная сволочь.
И была права, в общем-то.
— А ваша дочь? — спросил он, переводя тему. А то такими темпами действительно можно получить нервный срыв, а не информацию.
— Оллене было всего пятнадцать… Совсем девочка… Не могла она сбежать… Ну и что, что на туристов засматривалась… Молодость… Но только смотрела… Не подходила… А они…
«Они» — это, надо понимать, соседи, которые решили, что девочка сбежала с каким-то ухажером. И версия, на самом деле, вполне реалистичная.
Откровенно говоря, Грегори не был высокого мнения об умственных способностях пятнадцатилетних как девочек, так и мальчиков, но… Что-то во всем этом не давало покоя, царапало.
Кардинес что-то успокоительно заговорила, но он перебил:
— Скажите, ваша дочь была девственницей?
Бормотание несчастной матери, превратившееся уже в какой-то бессвязный бред, резко прервалось. Эль тоже удивленно повернулась к нему, не понимая, к чему такой вопрос.
