***
Естественно, Грегори не рассказал Ферду ни о запоздалом повторном вскрытии, ни об осквернении могилы. Частично скормил полуправду, частично соврал с три короба. Мол, все было сделано как положено и вовремя, но Корлин запретил писать правдивый отчет, чтобы не было причин возбуждать дело. Бывшему начальнику уже все равно, а подставлять Найлза, себя, да еще и Сардинес, бескорыстно бросившуюся ему на выручку, он не собирался. Скотина Корлин это заслужил, так что Грег спустил на него всех собак и даже не поморщился.
Или не всех, но одну ищейку наверняка — у Ферда разве что шерсть на загривке не встала дыбом от таких новостей. Ну точно как у пса, взявшего след. Пса в коричневой куртке.
В итоге, покидая кабинет нового начальника, Грегори подумал: «А он хорош», — во второй раз. Потому как, почуяв настоящее дело, Ферд перестал строить из себя важную шишку, обиженную непонятно кем, а мгновенно подобрался и стал задавать по истине дельные вопросы.
Так что в итоге расстались миром. Расследование — проблема сыскарей.
Со своей стороны Грегори сделал все, что мог, и его совесть теперь чиста.
Однако, спускаясь от начальника по лестнице, а затем идя к выходу длинными коридорами, он все еще не мог отделаться от мысли, что что-то тут не сходится. Карина Делси, Корлин и парнишка-рыбак, оказавшийся на операционном столе этим утром, — в чем между ними связь? Почему такой выбор жертв? Корлину, конечно, мало кто в городе не желал смерти. Но при чем тут остальные?..
На улицу Грегори вышел все еще погруженный в эти мысли.
Осталось только преодолеть внутренний двор по прямой, завернуть за угол, за небольшую хозяйственную постройку и…
И в него внезапно врезался кто-то, несущийся со всех ног в противоположную сторону.
От неожиданного столкновения из легких выбило весь воздух. Грег охнул и еле успел удержать равновесие, одновременно подхватывая за тонкие плечи того, кто чуть не сшиб его с тропинки, а затем, отскочив как мяч, не удержался на ногах и, по всей вероятности, собирался пересчитать носом каменные плиты.
Собиралась…
— Сардинес! — возмутился Грегори.
— Тэйт! — не менее воинственно откликнулась эта нахалка и, сдув с лица упавшую поперек переносицы прядь, уставилась на него синими-пресиними глазищами. Красивая зараза, хоть и сардина. — Ну? — Правая бровь темной язвительно изогнулась. — Так и будешь меня лапать?
И Грег только сейчас сообразил, что все еще держит ладони на ее плечах.
Он тут же отступил.
Подумаешь засмотрелся.
