А говорила — не вернешься… А что ж так, Хью-то в эту твою школу — не взяли? Вот говорила я — херня все это! А ты как того дракона увидела, так аж глаза на лоб полезли, вот дурища, поверила! «Всем одаренным детям двери открыты» — да сейчас же! Тьфу!
Сплюнув себе под ноги, старуха снова замолчала, а потом выдавила:
— А у Хью твоего как — заикание-то прошло уже, едрид его в пень?
— Прошло, — бездумно откликнулась я, размышляя над тем, что услышала.
Картинка потихоньку складывалась. Вот, зачем Элис сорвалась с места и решила перебраться в столицу: хотела для сына лучшего будущего.
Но почему у нее ничего не вышло?.. Почему она стала мыть полы в притоне мадам Розы? А Хью, судя по всему, школьником так и не стал.
— Прошло, — повторила старуха, шевеля пальцами ладони, на которой горел огонь. — Это хорошо. Учитывая, что заикания никакого и не было.
Я замерла.
— Я…
— Ты, ты, — повторила она, наваливаясь на меня всем телом. — Идем. Расскажешь мне, кто ты такая. И про заикание. И про то, как ты умудрилась не знать про то, что дом Элис давно — тогось.
Я окаменела, не зная, что делать. Руби за несколько часов разговора не смогла догадаться о том, что я только изображаю Элис. Лорд Мэлори, мадам Роза, служанки — никто не догадался.
А какая-то старуха…
— А я не какая-то, — хрипло отрезала она. — Ты давай-давай, иди вперед, что встала. Я без тебя не доберусь!
— Как вы…
— Да неужто Элис бы не знала, что мне от этой тропинки — тридцать шагов до дома? С какого ляду мне карета нужна?
Твою же… мать! Руби ругала Элис за нелюдимость — вот я и решила, что в деревне она тоже держится особняком, так что мне не составит труда притвориться ею.
А уж деревенской жизнью меня не напугаешь, вся юность там прошла.
Но — увы.
Я скосила взгляд на огонь в руке старухи. Она что, вдобавок к этому и мысли читать умеет?
— Я много чего умею.
Да чтоб тебя! Дальнейшую часть пути мы проделали молча, и я старательно смотрела себе под ноги, думая только о мхе, кмнях и ветках. Старуха кряхтела, и даже в этом звуке мне слышалось ехидство.
— Там мама с Бабкой-Матершинницей! — услышала я испуганный голос Эми, когда мы кое-как выбрались из леса к дороге.
— Ой! — воскликнул Хью.
Рыжие головы спрятались в карете — и наступила тишина, разве что старуха тяжело дышала мне в ухо.
Стоит ли подпускать ее к детям?
— Стоит, — отрезала старуха. — Да и ты, вижу, человек не гнилой, не бросила чужих-то. Элис их в свое время не бросила — и ты туда же. Одного поля ягоды, вот и спелись.
