В первую очередь то исчезло то, что беспокоило меня больше всего: телесные наказания.
«Это обычный способ воспитания, — возразил Седрик, когда я все-таки об этом заговорила. — Им никто не причиняет серьезных увечий, в чем проблема?»
Ну да. Если у тебя с детства от отцовского воспитания все тело в шрамах — то телесные наказания «без серьезных увечий» не кажутся чем-то страшным.
Мне пришлось подключить весь свой арсенал убеждений, чтобы уговорить его что-то изменить.
К моему удивлению, на помощь мне пришла Мира. После того, как арестовали Черного, она как будто сломалась.
Я думала, она будет рада, что того, кто стоит за гибелью ее родителей, мужа и… и двух маленьких детей, наконец накажут, но Мира выглядела так, как будто до сих пор ее на этом свете держала одна только жажда мести, а сейчас не осталось и этого.
Черный ведь умер спустя пару дней после того, как его бросили в тюрьму. Возможно, в этом как-то замешаны способы ведения допроса, которые использовали люди лорда Ривинга.
Как бы то ни было, Мира постепенно угасала, не желая не только брать на себя обязанности старосты, но и просто выходить из дома.
"
"И тогда я пошла на хитрость. Приехав к ней однажды, я завела разговор о школе лорда Мэлори.
«Там и правда обучают детей магии, — между делом сказала я. — Но Хью, Эми и Рольфа я туда не пущу. Сама понимаешь, дела идут ни шатко ни валко, бедняков, из которых все равно ничего не выйдет, слишком много, тех, кто искренне желает с ними возиться, слишком мало, вот и случаются… перегибы. Но тебе, наверное, не интересно».
«Что значит — ничего не выйдет? — тут же вскинулась Мира. — Да мы веками без всяких школ и драконов учились колдовать! Не выйдет! Да в жопу пускай себе запихают свое не выйдет, нелюди! Я их…»
Я подлила масла в огонь, рассказав о методах воспитания «указкой по пальцам», и спустя месяц Мира уже прибыла в столицу, чтобы «показать им всем, где улитки в рогозюлину сворачивались».
Для школы Мира была настоящим кладом: она, потомок древней магически одаренной семьи с редким даром, знала о магии побольше некоторых столичных ученых.
А уж за детей и вовсе болела, как за родных.
Спустя год она стала вторым, после Седрика, человеком в школе.
А я поняла, что наконец могу отвести туда Эми, Рольфа и Хью.
Удивительно, но кроме школы, Мира находила время на то, чтобы заниматься артефакторикий, так что наш с ней бизнес процветал, хотя мы давно уже существовали в основном за счет патентов.
А старосту в Верхних Петушках жители выбрали сами.
