— Да ты что себе позволяешь, шавка подзаборная!
Я увернулась от очередной атаки и, схватив с кровати подушку, выставила ее перед собой, как щит.
— Леди Рихтер, я не понимаю… — пропищала я, уворачиваясь от летящей в меня небольшой картины в тяжелой рамке, которую Кэти сдернула со стены. Картина грохнулась на пол.
Хоть бы дракон не пришел! Испортит мне всю малину!
— Ах ты не понимаешь? — взвилась Кэти, с которой мигом слетел аристократический лоск. — Ты, да что ты о себе думаешь? Думаешь, я позволю тебе пудрить ему мозги? Ты здесь никто! Слышала⁈ Если ты хоть слово при нем скажешь, шваль…
Нет, ну это уже ни в какие ворота не лезет! У нее натуральная истерика — неужели так сильно расстроилась из-за того мальчика-оборванца и того, что я из-за этого заслужила крохотную искру расположения лорда Мэлори? Хотя она и так наверняка была на пределе: из рук уплыл перспективный жених.
— Леди Рихтер, — пролепетала я.
Ну и что делать? Пощечин ей надавать? В холодную воду окунуть? Мне бы с ней поговорить, спокойно, с глазу на глаз, — а какой тут разговор, когда она на меня бросается?
Вот ведь дурочка! Из-за мужика! Да было бы из-за чего расстраиваться, плюнуть и растереть…
— Ты еще и отбиваешься? Придется тебя проучить…
Кэти наклонила голову, а потом полезла куда-то в складки платья, и в ее руке блеснул нож.
— Леди Рихтер, — пробормотала я. — А что это вы удумали? Давайте…
Я не успела произнести «поговорим», потому что Кэти меня перебила:
— Слушай меня внимательно, шавка, — тихо начала она, — твое дело маленькое — родить Седрику ребенка, а потом — убраться с глаз долой.
Если ты еще раз к нему обратишься сама, если я увижу, что ты перед ним хвостом крутишь…
Она подняла нож выше. Вот ведь бешеная кошка!
— Да не собираюсь я…
В этот момент дверь спальни открылась. На пороге стоял лорд Мэлори. Мрачный, как туча. Метка на моей руке потеплела. Окинув взглядом комнату, он посмотрел на Кэти, которая едва успела спрятать нож. Резво! Надеюсь, в остальных вопросах она такая же расторопная.
— Убирайся отсюда, — уронил он.
— Из этого дома. Немедленно.
От его тона стало страшно, даже воздух потяжелел. Впрочем… Убираться⁈
Это он мне? Отлично! Деньги можно оставить? За моральный ущерб? Может, еще пару монет дадите?
— Что? — выдохнула Кэти. — Но Седрик…
— Вон.
А, это он ей! Стоп, что⁈ Нет-нет, мы так не договаривались.
— Ты цела?
Понадобилось несколько секунд, чтобы я сообразила: это он мне. Кивнув, я открыла рот, но ничего не успела сказать.
— Отлично.
