— Довольна?
— Э… Ну да?
Я подняла взгляд, прищурилась от бьющего в глаза солнца и огляделась. В гостиной особняка Мэлори было непривычно пусто. Голые стены с темно-зелеными обоями вверху и деревянными панелями снизу, каминная полка, где теперь не было ни кольца, ни золотой фигурки богини, ни часов.
Солнечный свет, разлитый в комнате, был ярким, желтым, резким, потому что легкие полупрозрачные шторы и тяжелые портьеры уже сняли.
Из мебели остались только диван и столик. И то я с трудом уговорила грузчиков дать мне пару часов, прежде чем их выносить.
Нужно же как-то… попрощаться с домом! Седрик такой сентиментальностью по понятным причинам не страдал, а мне хотелось побыть здесь напоследок.
Когда-то именно в этой гостиной я впервые открыла глаза в новом мире. Впервые увидела Седрика и получила на запястье метку, которая, как взмах крыльев бабочки, повлияла не только на мою жизнь, но и на жизни множества людей. С тех пор прошло почти два года.
Изменилось все, хотя тяжелый взгляд Седрика и его ледяной тон вызывали сейчас острое чувство дежа вю и мурашки по коже.
Наверху раздался грохот, крики, и я нахмурилась. Нужно…
— Нет, ты вообще понимаешь, что ты наделала? — рявкнул Седрик, подходя ближе.
Метка на моем запястье, которую я больше не прятала, потеплела, магия Мэлори внутри встала на дыбы, и я привычно уже ее усмирила — буквально представила, что набрасываю на непослушную лошадь (Заразу, например, которая теперь портила нервы королевским конюхам и ела исключительно отборный овес) уздечку.
За прошедшее время я научилась не только разбираться в правилах местного этикета, перечислять имена всех монархов до двадцатого колена и поддерживать светскую беседу, но и обращаться с непослушной силой. Хотя кое-что по-прежнему оставалось неизменным. Например, то у меня сердце билось чаще, когда Седрик оказывался близко.
— Ничего не хочешь объяснить, дорогая невеста?
Я невозмутимо поставила точку в предложении «Искренне ждем тебя на нашей свадьбе, от себя лично я обещаю познакомить тебя кое с кем интересным» и подняла взгляд.
— Дорогой Седрик, почему ты кричишь на меня в такой важный день? — непонимающе моргнула я.
Ну… да, этому я тоже научилось.
Сложно не научиться хлопать глазками, когда я абсолютно ясно видела: взгляд Седрика, когда он смотрит на меня, любую, даже сонную, усталую или растрепанную, становится нежным, завороженным. Как сейчас.
Впервые я заметила это, когда мы начали — просто пришлось, — посещать балы и приемы.
