— Если бы для разнообразия ты не играл в молчанку, а сразу попросил помочь, было бы проще!
В его лице что-то дрогнуло, оно на секунду стало беззащитным и удивленным, а потом знакомое мне собранное выражение вернулось.
— Что еще они говорили?
Голос лорда Мэлори смягчился Может, и хватка на моем локте тоже стала аккуратнее. Может, мне показалось.
Я качнула головой.
— Ничего… ничего конкретного, разве что Эми… Понимаешь, ночью она не спала, ходила во сне. Говорила что-то об Ушастике, о Мире… О том, что они… черные? Я подумала, она просто болтает спросонья.
А утром Эми заговорила о том, как добраться до Верхних Петушков, я думаю, они все уже там или в пути. Я потом говорила с… Что? Почему ты на меня так смотришь?
Лицо лорда Мэлори окаменело. Я уже видела у него такое выражение, в воспоминаниях. В те моменты, когда его мир разбивался на осколки. Такое же лицо у него было в тот момент, когда он выходил из кухни утром.
— Все ведь не так плохо, да? — вставил Гидеон. — Мы разобрались, что дети, скорее всего, сбежали домой, еще и к бабушке.
И даже не шляются по столице где, как мы знаем, для детей-магов бывает не очень-то безопасно. Сейчас мы…
— Седрик? — перебила я Гидеона, не отводя взгляда от лица лорда Мэлори. — Что слу…
— Ничего, — отрезал он и, отпустив меня, отошел. — Оставайся здесь. Я…
Не договорив, он пошел к выходу.
Серьезно? Опять? Рванув следом, я перегородила ему путь у самой двери. Лорд Мэлори замер напротив меня, а потом схватил за руку и попытался отодвинуть с прохода.
— Отойди. Мне нужно…
— В чем дело? — выпалила я, вцепившись в косяк.
— Мы теряем время, — процедил он, а потом совсем другим мягким тоном сказал: — Я просто не хочу, чтобы ты пострадала. Элис…
— Речь идет о моих детях, — напомнила я.
— С которыми тебе не обязательно справляться в одиночку. Иначе зачем тебе живой дракон в хозяйстве? Зря что ли спасала? — он улыбнулся уголком губ.
— От чего я могу пострадать? — прямо спросила я. Голос почти не вздрогнул.
Кажется, все еще хуже, чем я думала.
Иначе почему выражение лица лорда Мэлори такое странное?
Он качнул головой.
— Это не твое дело. Я со всем разберусь. Твое дело — быть в безопасности и не мешать.
Плохо. Судя по тону — очень плохо. Сердце от страха за детей готово было выпрыгнуть из груди, и я решила потом подумать о том, в какой момент так легко научилась различать оттенки его голоса.
Что с детьми? Что он знает такого, чего не знаю я?
— Мы заключили сделку, — дрожащим голосом напомнила я.
