— А кто же она, если не шлюха?
— Сэр, вы…
— Я Виктория Норберн, — выпалила девушка. — Мой отец — барон Норберн, и я…
— Обнищавший идиот, который спустил все состояние на убыточную торговлю? — отец фыркнул и встал. — А ты, значит, решила взять все в свои руки? Умно. — Он оглядел девушку, как товар на рынке. — А что, если я скажу, что у этого сопляка не будет наследства?
— Что? — выпалила девушка.
Хреновая из нее актриса, конечно. Могла бы как-то… От досады хотелось ругнуться. Ну как же так? Что за… дуреха!
— Что слышала.
Я ему ничего завещать не собираюсь, нос не дорос. По миру пойдет, и отсюда я ему ни нитки не дам взять, имей в виду. Ну как, все еще готова за него замуж? Хочется?
— Я… — захлопала она глазами.
Седрик бросил на нее короткий взгляд, удивленный и ожидающий, как будто он до сих пор не понял, какой дело приняло оборот, и ждал полагающегося ситуации ответа: «Да, конечно, хочу, ведь мы друг друга любим».
Отец наклонился так, чтобы смотреть девушке в глаза. Выражение его лица было любопытно-брезгливым, так можно наблюдать за копошащимися насекомыми.
— А что, если я скажу тебе, что у меня-то деньги есть. И предложу… — Отец провел кончиком пальца по щеке девушки. — Тебе их в обмен на кое-что. Много. Сколько скажешь. Что ты выберешь? Этого сопляка без гроша в кармане — или кое-что поинтереснее?
— Я…
Даже недослушав, я уже знала, каким будет ответ. На лицо Седрика, когда его девушка называла его отцу цену, я старалась не смотреть.
— Уважают только силу, понимаешь ты или нет? — отчитывал отец Седрика уже после.
— А ты — слюнтяй и ублюдок. Дурная кровь. Был бы в тебе характер, а так…
— Я учту, — коротко ответил он и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.
Воздух из-за разлившейся там магии был плотным и тяжелым. Ощущался он как предчувствие беды.
Спустя пару секунд декорации сменились, и я увидела Седрика на каком-то балу в окружении девушек. Те активно пытались привлечь внимание симпатичного сына герцога, но на лице юноши уже появилось знакомое мне презрительное и оценивающее выражение.
Кроме этого я заметила, что он знакомо прикрывает глаза на несколько секунд: видимо, боли с возрастом становились все сильнее и чаще.
Сердце от сочувствия сжалось, а затем я снова увидела старого лорда Мэлори, как всегда — в кабинете, с иголочки одетого."
"— Ты этого не сделаешь, — произнес знакомый голос.
Я обернулась. Седрику на вид было семнадцать-восемнадцать лет, он выглядел как молодой мужчина.
