Его колено слегка коснулось моего, и меня словно ударило током, а волшебные слова продолжали звучать в моих ушах, говоря мне о том, что он готов был отказаться от вечности, лишь бы прикоснуться ко мне, о том, что он хочет спрятаться от всего мира, лишь бы я узнала, каков он на самом деле…
Я почувствовала, что невольно задержала дыхание. Да я и не смогла бы дышать, даже если бы захотела.
Он тоже слушал песню, которую я выбрала для него, и глаза его оказались совсем рядом, когда я, наконец, решилась на него посмотреть – я могла бы пересчитать каждую из его густых темных ресниц.
Я могла бы поклясться, что его глаза были синее волн Карибского моря.
Тут его губы иронически изогнулись, и он с явной усмешкой тряхнул головой, чего я, правда, не заметила, потому что вслушивалась в последние слова песни «Айрис» из фильма «Город ангелов» – после его просмотра я плакала несколько дней подряд. Там парень буквально отказывается от вечной жизни, чтобы остаться с девушкой, в которую он влюбился, а потом происходит нечто трагическое и непоправимое, прямо как в фильмах, снятых по романам Николаса Спаркса.
Наконец, музыка смолкла. Я медленно сняла наушники и вернула их ему вместе с плеером.
– Вот уж не знала, что среди ваших записей есть такие медляки, – пробормотала я, хватаясь за свой спасительный плеер, который он передал мне.
Его голос звучал тихо и вкрадчиво.
– У меня тут около двадцати тысяч песен, так что чего только нет.
– Не может быть! – невольно воскликнула я и поспешила проверить… – Точно! А Мел еще думает, что всех перещеголяла, загнав в свой плеер десять тысяч композиций.
Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что посрамлена?
И тут мне в голову пришла странная мысль: почему же из всех двадцати тысяч песен он выбрал для меня именно эту?
– Ну как, понравилось? – Он смотрел на меня пронзительным взглядом, и я знала, что он заметил краску, залившую мои щеки. Но ничего не могла с собой поделать.
Оставалось лишь кивнуть в ответ.
Я начала нервно крутить в руках свой плеер, который все еще сохранял тепло его больших, загорелых, покрытых шрамами, но таких красивых рук. При этой мысли щеки мои покраснели еще больше, и я поспешила погрузиться в свой музыкальный мир."
"Во время полета он время от времени передавал мне и наушники, и плеер и предлагал послушать какую-нибудь песню, а я подыскивала что-нибудь из своих любимых.
