Я даже не мог найти в себе мужества сказать тебе о своем биполярном расстройстве. Я просто тянул время, чтобы подольше оставаться с тобой. Потому что я эгоист, я хотел, чтобы ты заботилась обо мне и, может быть, привязалась ко мне прежде, чем все узнаешь. Думал, что это что-то может изменить и ты останешься со мной. Хотя даже мои собственные предки не смогли меня долго вытерпеть. Но в тебе было нечто такое, что заставляло меня надеяться, что ты, узнав меня поближе, поймешь меня, как никто другой.
– Реми… – не выдержав, выдохнула я.
– Я оказался прав, Брук, – продолжил он хриплым шепотом, зачаровывая меня своим ясным взглядом. – Когда я рассказал о себе, ты все еще хотела быть со мной. А я уже любил тебя и не знаю, как долго. Наверное, с тех самых пор, как ты попыталась сбить меня с ног на ринге и я положил твои маленькие ножки себе на живот, чтобы согреть их. Господи, когда я увидел ту фотографию, где ты целуешь Скорпиона, я готов был его убить.
И я захотел дать тебе то, что заставило тебя пойти к этому гребаному уроду и поцеловать его гребаное лицо! Я захотел подарить тебе все, что ты захочешь, чтобы ты целовала меня, а не его.
И когда я пошел к нему, он меня ждал. Впрочем, ничего удивительного. Он просто был уверен, что я приду. Он же видел меня в клубе. Я никогда раньше не защищал ни одну женщину. Он видел, как я ушел с ринга ради тебя, когда меня дисквалифицировали. Он знал, что ты – мое слабое место.
Когда я ворвался к нему в номер и ударил пару раз, он заныл как какой-нибудь слабак. Он просил меня остановиться. А я вовсе не собирался этого делать, пока не выбью ему все зубы. И тогда он предложил отпустить твою сестру, если я соглашусь проиграть ему бой и уступлю чемпионский титул. Она ему уже изрядно поднадоела, он сам хотел от нее отделаться. Она была сама не своя с тех пор как увидела тебя, и он не хотел неприятностей. Она была там, смотрела, как мы деремся, и плакала.
Я спросил ее, действительно ли она твоя сестра, и она подтвердила. Поэтому я согласился на его условия. Я написал все это на бумаге, позвонил Питу, чтобы тот взял ее под охрану, и дело было сделано. Мы договорились, что его гориллы отпустят ее, как только все закончится. – Реми глубоко вздохнул, затем устало провел рукой по лицу. – Это был первый раз, когда я сделал что-то правильное… не в самом лучшем своем состоянии.
