Я быстро прополоскала рот, когда он направился ко мне, и вытерла руки. Он продолжал смотреть на меня без тени улыбки, его потемневшие, кажущиеся бездонными глаза буквально пожирали меня. Я замерла на месте, глядя на него.
Он стянул с меня туфли и отбросил их в сторону, потом я услышала звук его падающих на пол кроссовок.
– Хочу, чтобы ты положила руки мне на голову.
Я послушно кивнула.
– Это помогает тебе унять беспокойные мысли?"
"Он покачал головой, потом взял мою руку, прижал ее к своей груди и проникновенно произнес, глядя мне в глаза:
– Это успокаивает меня здесь.
Самые разнообразные эмоции обуревали меня, когда я почувствовала под ладонью стук его сердца, медленный и мощный – так бьются сердца самых тренированных спортсменов. Я смотрела ему в глаза и видела в них неистовое желание, я понимала, что так безумно люблю его, и в тот момент могла поклясться, что наши сердца бились в унисон.
Он скользнул на кровать и уселся рядом со мной на покрывало. Мы оба не раздевались. Он снова опустил голову и прижал ее к моей груди, прижимаясь ко мне всем мускулистым телом, вдыхая мой запах.
Я опустила голову и поцеловала его в макушку, перебирая пальцами его шелковистые темные волосы.
Он не спал уже несколько длинных, бесконечных, безумных дней и ночей.
Ночей, когда я чувствовала сквозь сон, как он гладит мои волосы и спину. Когда я слышала приглушенные звуки его музыки из наушников. Слышала, как он возится на кухне посреди ночи, принимает душ, и иногда просыпалась от того, что он начинал заниматься со мной любовью.
Но я ни разу не видела и не слышала, чтобы он спокойно спал.
Поэтому, когда его дыхание выровнялось, поняв, что он уснул в моих объятиях, уснул посреди дня, причем во время маниакальной стадии, я не смогла сдержать бушующих в моем сердце чувств.
Я тихо смахнула слезу, потом вторую. Раньше я даже не представляла, что такие мужчины существуют на свете. Или что у меня могут возникнуть такие отношения, настолько необъяснимая, но неразрывная связь. Никогда не думала, что отчаянное, почти болезненное желание, которое я испытывала к нему, может быть взаимным.
Впервые в жизни плача от счастья, я гладила его волосы, подбородок, шею, руки, вглядывалась в его совершенной формы чувственные губы, четкий, сильный подбородок, лоб, прямой нос – во все его невыразимо прекрасные черты.
Солнечные лучи пробились в комнату и осветили нас, позволяя мне любоваться совершенной красотой Реми, ставшей для меня своего рода наркотиком.
