"
"Он быстро и жестко много раз проникал в меня, заставляя кричать от наслаждения и восторга, и когда мои мышцы сжимались и мое тело готовилось к еще одной потрясающей кульминации, он позволил мне кончить, сохраняя все тот же бешеный темп, а затем зарычал и, продлевая собственный оргазм, вырвался из меня и принялся тереться о мою кожу.
Я вся дрожала, издавая странные звуки вперемежку со стонами, чувствуя его скользящие движения вдоль внутренней поверхности бедер. Одной рукой он ласкал мой пульсирующий от наслаждения сосок.
Мне всегда нравился мой второй размер, но в его больших руках мои груди казались совсем маленькими и не впечатляющими.
Однако он стонал от удовольствия, похоже, ему действительно нравилось играть с ними.
– Как же давно я хотел прикоснуться к тебе, моя маленькая бомбочка!
Удовольствие волной прокатилось по всем моим нервным окончаниям, когда он начал пощипывать мои соски. Он прикусывал зубами кожу под моим подбородком, и я выгибалась ему навстречу. Его твердые сильные руки, ноги, все его мускулистое тело окружало меня со всех сторон, его член, умопомрачительно твердый и ненасытный, скользил по всему моему телу, размазывая по мне сперму.
Я, совершенно обезумев, хотела, чтобы этот мужчина оставался у меня внутри, наполнял меня всю без остатка.
И он, словно в ответ на мои внутренние мольбы, внезапно снова погрузил свой меч в мои ножны, все сильнее и глубже с каждым разом, его пальцы снова впились в мои бедра, а я, вся еще такая мокрая и опухшая, встречала каждый его толчок отчаянным стоном, шепча при этом его имя.
– Ремингтон… Ремингтон… Ремингтон…
Теперь уже длилась вовсе не нежная прелюдия. Речь шла о том, чтобы требовать и брать, чтобы облегчить пульсирующую, почти невыносимую болезненную жажду, настолько сильную, что заставляла саму мою душу страдать от боли. И в то же время все внутри меня пело от счастья. Я и представить не могла, что он может так чувствовать меня, что все происходящее окажется чудесней всех моих фантазий.
Пока я, задыхаясь, стонала в полузабытьи: «Пожалуйста, о боже, ты такой твердый, мне так хорошо…», он невнятно шептал, что ему «так сладко… так влажно», когда он облизывал каждый сантиметр моей кожи, до которого мог дотянуться.
Я сходила с ума от того, что он щедро делился со мной своим запахом и своей влагой, что я повсюду чувствовала его – его язык, его зубы, его пальцы…
Дикие крики вырвались из меня, рваные, как мое дыхание. Я совсем не могла сдерживать эти грубые, полные страсти звуки.
