Я чувствовала себя так, словно попала в сказку «Красавица и Чудовище», с той лишь разницей, что я добровольно заперлась с этим самым «чудовищем», чтобы он мог целовать меня до умопомрачения – прекрасное создание, которое заставляло меня страдать от неудовлетворенной страсти к нему.
При этих воспоминаниях с моих губ чуть не сорвался стон: пальцы Реми гладят мою шею, и он смотрит на меня полуприкрытыми глазами, наше учащенное дыхание, его горячие влажные губы, так бесстыдно целующие меня. Он касается лишь моих губ, шеи, ушей.
Лижет их, пробует на вкус, вызывая самые невообразимые ощущения во всем теле.
Я вспоминала свои стоны во время наших ласк. Вспоминала, как он улыбается, приблизив губы к моим, как вдруг становится серьезным и сосредоточенным, когда снова начинает меня целовать, посасывать нижнюю губу, покусывать мою шею. Он тесно прижимается ко мне, и моя промежность начинает пульсировать от близости его возбужденного члена. Наши горячие языки переплетаются, исступленно исследуя друг друга. Я так безумно его хочу, что не могу думать ни о чем другом.
Кажется, я умоляла его прошлой ночью: «Пожалуйста, возьми меня», но страсть так опьянила меня, что не помню, было ли это на самом деле. Я точно знаю, что он иногда останавливается, когда его дыхание становится слишком прерывистым, и идет под холодный душ.
Потом он возвращается, одетый в спортивные брюки или сексуальные трусы-боксеры, и снова заключает меня в объятия, прижимаясь ко мне всем своим большим телом, словно желая защитить от чего-то, склоняет свою темноволосую голову, и моя пытка продолжается.
Он овладевает моим ухом, лижет его короткими движениями. Проделывает то же самое с моим языком. Жадно приникает к моей шее и пробует ее на вкус. Потом его губы перемещаются на мою ключицу. Все мое тело горит от возбуждения, сменяющегося ознобом, от которого у меня стучат зубы. Бедра мои мокры от невыносимого желания, соски тверды, как алмазы. Он доводит меня до изнеможения, когда тело безвольно обмякает и любое его даже самое легкое прикосновение заставляет меня стонать, словно он уже вошел в меня.
Его ласки настолько медленны и нежны, что я чувствовала себя девственницей-подростком, которой была когда-то. Но я знала, что тем самым он заявляет свои права на меня, и испытывала к нему привязанность, как преданные хозяину животные. Я понимала, что он пленил меня, что уже угодила в его ловушку и он просто укрощает меня, заставляя томиться от желания в ожидании того, когда он, наконец, овладеет мной.
